Выборы в Бельгии: изменится ли внешняя политика?

9 июня в Бельгии пройдут выборы в Палату представителей. Как рассказал старший научный сотрудник Центра европейских исследований ИМИ МГИМО МИД России Егор Сергеев, партийный ландшафт в стране крайне фрагментирован, что серьёзно дезориентирует общество, в котором отчётливо фиксируется рост протестных настроений. Вне зависимости от исхода голосования, внешняя политика Бельгии вряд ли изменит свой привычный курс, заданный «коллективным Западом» и США. Подробный анализ предстоящих выборов в стране – в материале эксперта.

Партийно-политическая система фрагментирована

Бельгийская партийно-политическая система крайне фрагментирована. Партии разделены по языковому принципу, поэтому по сути в каждом из языковых сообществ (фламандское, франкоговорящее, немецкоговорящее) проходят свои собственные выборы. Это сильно затрудняет не только оценку и прогнозирование потенциального исхода голосования, но также серьёзно дезориентирует электорат в Бельгии.

По опросам, одна из ключевых проблем современной политической системы – рост субъективных ощущений увеличения дистанции между властью и обществом, «недопредставленность» в выборных органах в том числе из-за сложности системы. Кроме того, в Бельгии одновременно проходят выборы как в федеральное правительство, так и региональные выборы (напрямую выбираются Фламандский парламент, парламент Валлонии, парламент немецкоговорящего сообщества и парламента Брюссельского столичного региона). По итогам каждого отдельно взятого электорального процесса будет формироваться своё правительство.

Балансиром могут стать либерал-демократы

Если отталкиваться от данных последних социологических опросов, то во Фландрии крупнейшей партией, скорее всего, окажется «Фламандский интерес» (условно крайне правая партия), которая может претендовать на 25-27% голосов во Фландрии. На втором месте держится Новый фламандский альянс (также правая, но более системная партия) с приблизительно 20%. На третьем месте в течение всей предвыборной гонки шла социалистическая партия «Вперёд» (Vooruit), обычно не добирающая до 15%, которую в последнее время почти догнала партия «Христианские демократы и фламандцы». В целом очевидно некоторое «поправение» Фландрии. Вероятность условной победы правых довольно высока, что в конечном итоге несколько повлияет на трансформацию политической системы.

В Валлонии, которая традиционно гораздо более ориентирована «влево», чем Фландрия, опросы предсказывают приблизительно равные результаты Социалистической партии и либерального «Реформаторского движения» (приблизительно по 20-24%). Обращает на себя внимание довольно серьёзный подъём христианско-демократической партии «Верные» (Les Engagés), которая сейчас претендует на 18% голосов в Валлонии, а также стабильные показатели «Партии труда» (единственная общефедеральная партия).

В любом случае стоит отметить, в случае «поправения» Фландрии и некоторого «полевения» Валлонии (не самые большие по историческим масштабам), в роли своеобразного балансира (и в итоге потенциальной силы, которая будет определять конфигурацию будущего правительства) снова могут выступить либерал-демократы.

Сложно отделить Запад от политического процесса в стране

«Вмешательство» Запада достаточно сложно отделить от бельгийского политического процесса. Можно сказать, что Бельгия накрепко встроена в евроатлантические процессы, то же самое можно сказать и о политической системе страны: и ЕС, и США играют значимую роль во внутриполитическом дискурсе. А через систему общих институтов и социальных лифтов бельгийские элиты формируются как элемент некой общей евроатлантической элиты, что делает прямое «вмешательство» ненужным и избыточным.

«Российский вопрос» в последние полгода в целом уступает своё место в внешнеполитических партийных дискуссиях палестинской проблеме. Тем не менее украинский конфликт формирует значимый контекст, в котором проходят предвыборные дебаты. В дискурсе почти всех партий присутствует утверждение о том, что внешний фон крайне неблагоприятен с точки зрения безопасности, что требует активных действий. Правда, в основном дискуссии крутятся вокруг необходимости превышать 2% потолок военных расходов (в соответствии с требованиями НАТО), судьбы закупок F-35 для бельгийских ВВС, а также европейской оборонной идентичности.

В Бельгии практически нет политических сил, выступающих хотя бы с пониманием позиции России или пропагандирующих снятие санкций. Антироссийская риторика (наряду с антикитайской и антииранской) используется в нарративе о «вмешательстве» в бельгийские (и европейские) выборы (в особенности в цифровой среде).

Серьёзных изменений после выборов ждать не стоит

Вряд ли стоит ожидать серьёзных изменений во внутренней и внешней политике Бельгии после выборов. Во-первых, стоит ожидать долгого процесса формирования федерального правительства (вероятно, вслед за этим долго будут формироваться и региональные правительства). Во-вторых, в Бельгии очень сложная система принятия решений. Допустим, Новый фламандский альянс, если гипотетически окажется в правительстве, решит реализовать свою давнюю идею о дальнейшем реформировании федеративного устройства страны – вероятнее всего партия не наберет необходимых 2/3 голосов в парламенте. В-третьих, Бельгия прочно встроена в систему евроатлантической солидарности, что не позволяет делать резкие повороты во внешней политике. Возможны какие-то частные инициативы и решения (например, левые партии Фландрии предлагают официально признать Палестину).

В опросах общественного мнения как на федеральном, так и на региональном уровне (и прежде всего во Фландрии) лидируют три основных вопроса: миграционный, экономический (проблема «своего кошелька») и демократический (общее падение доверия политической системе и разочарование в традиционных политических институтах). Как всегда, есть различия на региональном уровне. Фламандцев в большей степени волнует проблема миграции, которая стала основной в 2024 г. (при этом любопытно, что во Фландрии наименьшая в сравнении с другими регионами доля мигрантов в населении).

Опросы общественного мнения во Фландрии показывают крайне высокую степень волатильности приоритетов основных проблем, волнующих избирателей. Приоритет в значительной степени коррелирует с представленностью тем в средствах массовой информации. В 2021 г. ключевой темой было здравоохранение, в 2022 г. – энергетика, в 2023 г. – состояние экономики, в 2024 г. – миграция. Можно отметить серьёзное снижение озабоченностью состоянием климата – политики переиграли в важность этого вопроса. В Валлонии основным вопросом остаётся экономическое развитие и некоторое ощущаемое населением падение общего уровня благосостояния.

В обществе растёт разочарование в политических институтах

В целом, по стране можно отметить общее довольно серьёзное увеличение неудовлетворённости работой ключевых политических институтов. Речь даже не столько о недоверии политикам, сколько о системных проблемах: существующие избирательные механизмы не позволяют достичь должной степени прозрачности, представленности отдельных голосов и т.д. Отсюда общий рост разочарования как политическими институтами, так и теми, кто манипулирует предвыборными вопросами (больше половины населения уверены, что СМИ не действуют независимо). Ожидается также некоторый рост числа лиц, которые будут сознательно портить бюллетени (в условиях обязательной явки это один из способов выразить недовольство системой).