Убийство Татарского: очевидное и вероятное

Ведущий научный сотрудник Финансового университета при Правительстве РФ Виктор Титов – о долгосрочных политических мотивах и психологических последствиях убийства военкора Владлена Татарского.

Убийство военкора Владлена Татарского, которое было совершено 2 апреля в Санкт-Петербурге, продолжает широко обсуждаться на бескрайних просторах политического Рунета. Прежде всего, хотелось бы выразить соболезнования родным и близким погибшего, пожелать скорейшего выздоровления всем пострадавшим.

А чего бы совсем не хотелось делать, так это обсуждать «масштаб личности» покойного: все эти «убьем», «ограбим» и прочую непотребщину, исходившую от него. Поэтому постараюсь высказать свое мнение обо всем произошедшем цензурно и без «перехода на личности».

На мой взгляд, вся эта история вокруг Фомина-Татарского весьма органично делится на две части.

Первая часть, очевидное. Так, например, очевидно, что это был весьма профессионально спланированный теракт, а не какая-то там кустарная самодеятельность остатков российской несистемной оппозиции и прочих проукраински настроенных «борцов с режимом». Очевидно, что этот теракт был исполнен предельно цинично, ведь было изначально понятно, что помимо «военкора» пострадают, в общем-то, ни в чем не повинные люди.

И все попытки антироссийских медиа постфактум объяснить, что те, кто был на встрече с Татарским, тоже могут рассматриваться как «агрессоры» и «оккупанты» (поскольку вероятно, разделяют его взгляды)… Извините, выглядит это как бред сумасшедшего. Жалкий лепет (в чем-то оправдательный, но в основном глумливый), который не отменяет ни запредельного цинизма, ни явной жестокости произошедшего.

Собственно, на этом вся очевидность и заканчивается. Кто-то скажет, что очевиден «украинский след»?!

Согласен. Но, знаете, здесь нужна предельная, подкрепленная очень серьезной следственной фактурой конкретика. Так что «имена, пароли, явки» пусть выясняет ФСБ. Но что-то мне подсказывает, что это будет, мягко говоря, не самое запутанное и сложное уголовное дело в истории человечества. Поэтому и имена организаторов (где бы они ни числились: в СБУ, ГУР или где-то еще), и подробную схему осуществления этого преступления мы все-таки узнаем.

На мой взгляд, также весьма прозрачен другой момент в этой трагической истории – речь не шла о какой-то «точечной» спецоперации по устранению конкретного человека. Давайте будем честны: Татарский при всех его сотнях тысяч подписчиков, не был такой уж знаковой фигурой спецоперации. Он всего лишь один из нескольких десятков ее «медийных крестоносцев», время от времени будораживших сознание «ура-патриотов», не более того. Кроме того, если бы целью был он и только он, думаю, украинские спецслужбы могли бы подобрать более фокусированный формат его ликвидации: на фронте, например, или подрыв того же автомобиля, наконец.

Представляется, что здесь задача была куда шире: в очередной раз попытаться запугать российское общество, показать его беззащитность перед террористической угрозой. Еще раз напомнить нам всем, что жертвой может оказаться по большому счету каждый российский гражданин, где бы он ни находился: хоть в кафе с чашечкой «Мокко» в центре Санкт-Петербурга, хоть с бутылкой пива на ступеньках «Пятерочки» в условном Новозахудыринске. В общем, не важно, где и по какой причине: если что, считайте, что Вам лично просто «не повезло».

Важно здесь другое: все эти террористические истории в сочетании с постоянными прилетами «беспилотников» (которые судя по всему, также могут упасть в любой момент и в любой точке европейской части России), пожарами-взрывами на складах и в ТЦ призваны психологически сломить российской общество. Сломить окончательно, создав тотальное чувство страха и незащищенности. Демонтировать и без того хилые остатки социальной солидарности среди россиян, переключив всех нас на вопрос «кто виноват?», на ежеминутный, в режиме нон-стоп, поиск «пятой колонны» и взаимные разборки на фоне ощущения безысходности.

Если организаторы подобных террористических атак добьются своей цели, это и будет означать тот самый «провал» спецоперации, которого так боится уважаемая Ольга Скабееева (так что, «все мы попадем в Гаагу»?). Причем провал уже не гипотетический и прогнозируемый, не информационный и ментальный, а самый что ни на есть настоящий: то есть военно-политический.

А теперь три простые вещи, может быть, не на сто процентов очевидные, но более чем вероятные.

Первое. Все призывы к российским спецслужбам сменить приоритеты, переориентироваться от поиска «пятой колонны» к борьбе с реальными агентами и террористами – они, конечно, абсолютно правильные, но вряд ли возымеют действие.

Отмечу в связи с этим только два нюанса. Во-первых, никто не отменял фактор инерционности: большим структурам очень сложно быть динамичными и одновременно эффективными, перестраиваясь на ходу. Во-вторых, согласитесь, уважаемый читатель, работать против мифического «внутреннего врага» всегда легче, чем против реальной агентуры противника. Ведь, если что, «пятую колонну» можно просто «назначить» одним росчерком пера, собрав в кучу всех подозрительных, по вашему мнению, людей. То есть всех тех, кто вам лично чем-то не нравится: много говорит или подозрительно молчит, например. С реальными агентами-террористами-диверсантами сложнее. По той причине, что теракты в российских городах (так же, как и прилеты дронов!) – они либо есть, либо их нет. Вот и весь критерий эффективности.

Второе. Часть российских «элит», в том числе активно вовлеченных в спецоперацию, ни в коей мере не сожалеет ни о Фомине-Татарском, ни о людях, которые пострадали в кафе на Университетской набережной. Для них такие военкоры, вылезшие на авансцену Telegram – тот самый «чемодан без ручки».

Более того, подобный теракт, к сожалению, даже создает некое информационное «пространство возможностей». А именно – позволяет российской власти в очередной раз попытаться обосновать перед широкой общественностью правильность решения о проведении спецоперации: ну а что еще делать, если «укрофашисты» взрывают наши города.

Здесь важно оговориться: я не знаю, насколько Кремль боится (и боится ли?) медийной популярности военкоров. Совершенно не в курсе, опасаются ли в АП всего этого взбалмошного «турбопатриотического сообщества» в преддверии электорального сезона 2023-2024 и насколько серьезно оценивают исходящие от него политические риски. Но, повторюсь: то, что значительная часть этих самых военкоров уже вполне себе переквалифицировалась и активно мутирует из «антиукраинских» в «антикремлевские» - факт все более заметный, не вызывающий особых сомнений.

Справедливо предполагать, что российскую власть раздражает и, возможно, в некоторой степени беспокоит факт существования в Рунете такой, на первый взгляд вроде бы лояльной медийной прослойки, которая на самом деле занимается преимущественно тем, что электризует своими претензиями (неважно, обоснованными или нет) и «особыми мнениями» и без того нестабильную атмосферу в стране.

Третье. Убийство Татарского стало поводом для целого ряда наших медийных персон (в частности, Канделаки и Симоньян) высказаться о «забудем-простим», «нулевой безопасности ЛОМов» и прочих «легитимных целях».

Тема, как мне кажется, крайне странная, второстепенная и замешанная на эмоциях. Ну, подумайте сами: на территории России в приграничных областях регулярно от украинских снарядов гибнут мирные жители. По ошибке (очевидно ведь, что целью того теракта был ее отец) взорвали мало кому известную в российском обществе Дарью Дугину, которую потом украинские медиа «задним числом», так сказать, «по факту убийства», без тени смущения объявили «крупной российской пропагандистской».

Поэтому все мы для украинских спецслужб – от главы государства до простого прохожего, сидящего на лавочке или случайно заскочившего выпить чашку кофе в «не то» кафе – вполне себе легитимные цели. А что касается Канделаки и в особенности Симоньян, то их можно успокоить: с высокой долей вероятности они не просто «легитимные», но и, возможно, приоритетные цели противника. Безусловно, не самые главные во всей России, но вполне себе «достойные» внимания официального Киева и его силовых структур. И тут логика противника цинична и проста, как дважды два: каждый теракт внутри России, тем более сопровождающийся гибелью «медиаперсоны» - это важная веха к успеху в информационной и «когнитивной» войне, яростно ведущейся против нашей страны.

И поэтому убийство Татарского, если рассматривать его в политическом измерении – это не только и не столько персональная трагическая история отдельно взятого военкора. Это чудовищный эпизод и кровавый символ той мощнейшей психологической и параллельно террористической атаки, под которой уже далеко не первый день пребывает все российское общество.