Провал стратегии сдерживания

Политолог, руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов, автор телеграмм-канала «Мир как конфликт», эксперт Центра ПРИСП Олег Иванов – об использовании воздушного пространства стран Прибалтики для ударов по России.

Только вчера Россия устами Марии Захаровой официально обратилась к Литве, Латвии и Эстонии. Москва прямо заявила: нам известно, что украинские БПЛА используют ваше воздушное пространство как транзитный коридор для ударов по российской территории.

Формулировка была жёсткой: «Если ума хватит — прислушаются. Если нет — будут иметь дело с ответом».

Ума не хватило. В ночь на 7 апреля — очередной удар по Усть-Луге. Режим воздушной опасности в Ленинградской области был введён в 03:44. Российская ПВО работала, часть дронов сбита. Но сам факт того, что удар состоялся — менее чем через сутки после официального предупреждения МИД, — говорит ровно то, что нужно знать об эффективности дипломатических нот в нынешней реальности.

Маршруты полётов украинских БПЛА к Ленинградской области давно перестали быть секретом. Дроны заходят с северо-запада, минуя плотные эшелоны ПВО над Беларусью и Смоленщиной, — через воздушное пространство Эстонии, Латвии и Литвы. Прибалтийские режимы об этом осведомлены прекрасно. Их радары фиксируют цели. Их системы ПВО, интегрированные в структуры НАТО, видят траектории.

Вопрос не в информации. Вопрос в мотивации. Зачем им закрывать коридор, если за его открытость они не платят никакой цены? Нота — не цена

МИД России выпускает заявление. За ним следует «серьёзная озабоченность». Затем — очередной брифинг Марии Захаровой. Затем — дежурное напоминание о международном праве и суверенитете воздушного пространства.

Для Таллина, Риги и Вильнюса это лишь политический белый шум. Они слышат слова, но не видят последствий. А без последствий любое предупреждение превращается в ритуал — пугающий разве что для тех, кто и так настроен добросовестно выполнять обязательства перед соседями.

Как выглядит реальное предупреждение? Беспилотник, запущенный с прицелом на российскую инфраструктуру и летящий через чужое небо, должен быть сбит в этом чужом небе. И упасть — не на российской земле. Раньше.

Не тогда, когда он уже заходит на цель под Кингисеппом, а когда только пересекает границу Прибалтики. Средства поражения для этого есть. Вопрос — политической воли. Но если дрон уничтожен над территорией Латвии или Эстонии, он падает там. Его обломки падают на их поля и крыши. Их экстренные службы выезжают на вызовы. Их политики вынуждены объяснять своим гражданам, почему по их небу летят боевые аппараты, воюющие с Россией.

Тогда вопрос «закрывать коридор или нет» решается сам собой. Без нот. Без брифингов. Без предупреждений.

Ситуация с Усть-Лугой — не провал ПВО. Это провал стратегии сдерживания. Пока Москва ограничивается дипломатией там, где работает только сила, — дроны будут долетать. Прибалтийские режимы будут делать вид, что ничего не происходит. А украинские операторы — наносить удары по российской инфраструктуре, используя чужую территорию как аэродром подскока.

Предупреждения без гарантированных последствий работают только против тех, кто этих последствий боится. Прибалтика, опираясь на натовские штыки, не боится. И это делает все обращения МИД — какой бы жёсткой ни была риторика — пустым звуком.