«СВО-консенсус», цифровизация и электоральная мобилизация

Политконсультант, партнер Консалтингового бюро Т&М, эксперт Центра ПРИСП Антон Тимченко – об итогах ЕДГ-2024 в оптике Павловского.

В 2018 году Глеб Павловский опубликовал статью «Осадок политтехнологий». Суть её в том, что случайные импровизации и ситуативные ходы президентской кампании в дальнейшем застывающим бетоном становятся не только нормой электоральных практик, а реальной основой государственной архитектуры. Если через эту оптику посмотреть на итоги ЕДГ-2024 как «эхо» президентской кампании, можно зафиксировать четыре линии.

1. «СВО-консенсус» и департизация.

Отмеченный Александром Кыневым тренд на ослабление оппозиционных партий продолжается. В условиях, когда ключевой темой федеральной повестки является СВО, критика власти, главное топливо оппозиции, выносится за скобки. Как следствие — проблема партийной идентичности: транслируемые тезисы являются лишь парафразом позиции «партии власти». Единственным исключением в легальном поле остается «Яблоко», чье электоральное значение стремится к статистической погрешности. В итоге перспективными для системной оппозиции остаются лишь локальные кампании, где местные проблемы ещё оставляют пространство для критики.

2. Оцифровка политики.

С одной стороны, все более обыденно применение цифровых электоральных процедур (ДЭГ, сбор подписей избирателей через «Госуслуги», электронные списки избирателей и т.д.). О том же ДЭГ знают 87% граждан страны.

С другой стороны, инструменты избирательных штабов всё больше смещаются в «цифру». Даже «полевая» активность в чистом оффлайн-формате остаётся уделом уникальных «староверов», воплощаясь в инструментах гибридной агитации, затягивающей избирателя в соцсети, мессенджеры или на сайт. И этот тренд никуда не денется. По мнению Павла Склянчука, выборы в Госдуму в основном пройдут в онлайн-формате.

Однако при всей перспективности политической «цифры» в ней заложено естественное противоречие. Современные диджитал-процедуры во многом не вписываются в стандарты и нормы, разработанные под аналоговую эпоху (два типовых примера: пределы прозрачности для ДЭГ и оформление агитации в Telegram).

3. Мобилизация как ключевая технология.

Безусловно, механизмы мобилизации избирателей в отечественной практике применялись и раньше. Но масштабная эффективная махина мобилизации была выстроена в 2018 году, и с тех пор её результативность достигла пика. Это продемонстрировала как президентская кампания, так и ЕДГ-2024. Явка и результат на выборах глав регионов, обделённых электоральной интригой (a.k.a. выборы референдумного типа), —яркая иллюстрация результативности мобилизационной машинерии.

Отдельно стоит обратить внимание на «Информ УИК» — персональное адресное информирование избирателей о предстоящих выборах методом поквартирного обхода. Прошедший федеральную обкатку на президентской кампании проект становится частью локальных выборов. С одной стороны, это придание избирательному процессу сервисной функции (оповещение о выборах «с доставкой на дом»), с другой же — налицо ничто иное, как электоральная мобилизация в режиме light.

4. Общественный контроль как ритуальная привилегия.

На фоне последних инициатив по «совершенствованию механизма общественного контроля за избирательным процессом» (исключение доверенных лиц и членов комиссии с правом совещательного голоса из числа тех, кто может «ураганить» на участке, более строгие требования к аккредитации журналистов и оформлению наблюдателей) организация наблюдения на выборах в широком смысле становится прерогативой ограниченного круга субъектов. А в условиях многодневного голосования, требующего большего количества ресурсов, данное направление из источника резонансных скандалов становится преимущественно ритуалом легитимации выборов. Печать