Появится ли в ЦАР российская военная база

Спецкор Pravda.Ru Дарья Асламова встретилась в Центральноафриканской Республике с председателем парламента Симплисом Матье Саранджи. Он рассказал, появится ли в ЦАР российская военная база, какие надежды Банги возлагает на Москву, почему в Африке никогда не будет своего Че Гевары и зачем молодые африканцы, рискуя жизнью, едут в ЕС.

— В ЦАР традиционно сильно французское влияние. Почему вы выбрали в качестве стратегического партнёра именно Россию?

— ЦАР является свободной и суверенной страной. Она имеет право выбирать себе друзей по велению сердца. Горе тому, кто предпочитает действовать в одиночку. Поэтому наша страна предпочла иметь очень интересного и эксклюзивного друга — Российскую Федерацию. Мы счастливы, что развиваем наше сотрудничество в дружеском, братском направлении.

— Недавно посол вашей страны в России заявил о том, что планируется создание российской военной базы в ЦАР. Это так?

— Вопросы такого уровня решаются главой нашего государства профессором Арканжем Туадерой. Именно он является главой вооружённых сил в нашей стране. Если посол заявил о возможности создания военной базы, значит, он получил соответствующее указание от главы государства. Любое наше сотрудничество идёт на благо нашей стране.

— Как вы оцениваете военное сотрудничество между Россией и ЦАР?

— Вы бы ужаснулись, что представляла собой наша страна несколько лет назад. 90% территории принадлежало не государственной власти, а повстанцам и террористам. Сейчас с помощью российских инструкторов государство получило необходимые знания и силы, чтобы встать на ноги, объединиться и гарантировать безопасность своим жителям. Я сам и мои коллеги-депутаты рады такому возрождению нашей армии.

— ЦАР обладает ураном, золотом, алмазами, медью. Но при этом она считается одной из самых бедных стран в Африке. Почему так случилось? Как это можно исправить?

— Страна немного опоздала в развитии. Но по природным богатствам мы опережаем многие страны Африки. У нас есть кобальт, золото, алмазы, марганец, известняк. Мы надеемся, что дружественная Россия научит нас правильно эксплуатировать наши запасы. Россия сама обладает огромными ресурсами, она может поделиться своими знаниями. Необходимо, чтобы народ увидел свой интерес в обладании этими ресурсами. У нас молодая страна, и мы стремимся развивать молодёжь, заботимся о здоровье женщин. К сожалению, женщины ввиду сложившейся ситуации работают очень много и тяжело.

— Во всей франкоязычной Африке мы видим пробуждение революционных настроений. Это Нигер, Габон, Мали, Буркина-Фасо. Что происходит в африканских бывших колониях Франции?

— Многие африканские страны, преимущественно франкофонные, не имеют необходимого уровня развития. Это богатые страны с точки зрения природных ресурсов, но бедные экономически. Если вы буквально поскребёте пальцем почву этих стран, вы обнаружите огромные богатства. Но посмотрите, в каких условиях проживает народ этих стран, народ, далеко не глупый. Местная молодёжь учится в университетах. Каждый человек после получения образования способен различать, что было сделано и что не сделано, и его душа восстаёт против этого. Молодые люди пересекают пустыню, чтобы отправиться в Европу. Многие из них погибают. Но они не готовы жить в бедности, они хотят развиваться дальше.

— Такое брожение в массах, когда люди понимают, что дальше так жить нельзя, напоминает процессы в Латинской Америке середины XX века, когда каждая страна была охвачена революцией. Вспомните Че Гевару, Кубу. Сейчас тот же самый процесс происходит в Африке?

— Процессы, которые происходили в Латинской Америке, и процессы, которые происходят сейчас в Африке, не имеют ничего общего, потому что в Латинской Америке была идеологическая, политическая революция. Мы же с вами сейчас имеем дело с пробуждением сознания, осознанием того, что уровень жизни людей не соответствует нормам. Мы имеем возможность смотреть СМИ в разных странах, молодые люди оценивают свой уровень жизни, и нынешняя ситуация их не устраивает. Они задаются вопросом: почему режим не смог справиться с важными задачами? Молодые люди разозлены, поэтому восстание ведёт нас к окончанию определённого режима.

— Значит, у нас не будет африканского Че Гевары?

— Не будет, прежде всего потому, что каждый африканский народ — это и есть Че Гевара. Народ Центральноафриканской Республики задыхается и хочет уже полной грудью вдохнуть возможность жить хорошо. Мы устали быть пятым колесом в повозке, которая едет не по нашим правилам. Поэтому мы выбираем такого друга, как Россия. Я хочу, чтобы мы развивались, нас оставили в покое, не эксплуатировали наши ресурсы, не финансировали террористов и не обвиняли правительство в том, что эти группы действуют от лица правительства, наступил мир, пришло процветание. Мы свободная страна, и сами выбираем себе друзей. Почему страны, которые заклеймили нас сегодня за то, что мы общаемся с Россией, сами поддерживают необходимые отношения с этой страной?

— Я разговаривала здесь с разными людьми. У меня ощущение, что люди боятся изменения отношений между Россией и ЦАР после трагической гибели главы ЧВК «Вагнер» Евгения Пригожина. «Вагнеры» играли большую роль в вопросах безопасности ЦАР. Как может теперь измениться ситуация?

— Этот вопрос нужно адресовать российскому правительству. Первое подписание договора с Вооружёнными силами России произошло, когда я был премьер-министром. Мы тогда не знали, что речь идёт о «Вагнере». С Евгением Пригожиным я был хорошо знаком. Он тепло принимал меня в Москве, Санкт-Петербурге. Его смерть меня глубоко печалит. Но государства продолжают существовать, наше сотрудничество продолжается, господин Путин по-прежнему, я думаю, будет сопровождать Центральноафриканскую Республику на этапе создания безопасности для народа, на экономическом этапе. Мы продолжим вместе двигаться в светлое и интересное будущее. «Вагнер» — это не какая-то отдельная группа граждан. Это русские, которые пришли в ЦАР. Для нас вы все — русские друзья.

Печать