От Третьего Рейха до Ближнего Востока

Политолог, эксперт по Ближнему Востоку Мирзад Хаджим –о бегстве нацистов после Второй мировой войны и их влиянии на политику различных государств в материале, подготовленном для медиахолдинга «Курдистан 24»

На школьном дворе в Сирии мы, дети, каждый день выстраивались, чтобы отдать честь флагу и вождю жестом, похожим на гитлеровское приветствие, и пели гимн партии Баас до того, как петь гимн государству. Эти церемонии, казавшиеся тогда обычными, таили в себе более сложное и мрачное идеологическое наследие. Как курдскому ребенку, мне не разрешалось говорить на родном языке в классе и выражать свою идентичность. Арабский навязывался не просто как язык, а как замещающая национальность, под маской единства. Позже я понял, что режим, в котором я вырос, не был социалистическим, как заявлялось, а был ближе к нацизму и фашизму по своей сути подавления, контроля и исключения.

Это сходство в репрессивных практиках не было простым совпадением. С окончанием Второй мировой войны и поражением нацистской Германии в 1945 году многие нацистские офицеры бежали из Европы, чтобы уйти от судебного преследования. Их бегство было не единичными случаями, а часто осуществлялось через организованные и сложные сети, позже известные как «крысиные тропы» (Ratlines), которые облегчали их перемещение в безопасные убежища, недоступные для союзников. Механизмы бегства нацистов опирались на несколько основных методов, наиболее заметным из которых было использование поддельных документов и фальшивых личностей. Некоторые католические религиозные организации также сыграли ключевую роль в этом бегстве, движимые различными мотивами – политическими убеждениями или глубоко укоренившимся в некоторых кругах антисемитизмом. Среди них особо выделялся «Монастырь Сан-Джироламо» в Риме под руководством епископа Алоиса Худала, известного своими нацистскими симпатиями. «Крысиные тропы», управляемые бывшими нацистскими сочувствующими или ультраправыми группами, были основой операций по бегству. Они предоставляли убежище, документы и маршруты для «путешествий».

Важным аспектом этого периода является двойственная роль некоторых держав, или, по крайней мере, их нежелание вмешиваться в данные операции. Эти сделки не были обязательно прямым и организованным «сотрудничеством с силами союзников» по массовому бегству нацистов, а скорее осуществлялись через тайные сети, которые помогали этим нацистам уйти от правосудия. Некоторые разведывательные службы, особенно в период холодной войны, закрывали глаза на беглецов или даже использовали их. Мотивы этого были сложными, включая борьбу с коммунизмом. Некоторые западные разведслужбы считали, что идеологический и военный опыт бывших нацистов может быть полезен в противостоянии коммунистической угрозе. У беглых нацистов также были глубокие знания о Советском Союзе и его тактике, что имело разведывательную ценность. Кроме того, многие нацистские офицеры обладали обширным опытом в сборе разведданных и методах подавления, что было востребовано некоторыми формирующимися режимами или теми, кто стремился укрепить свои службы безопасности. Рассекреченные британские и американские разведывательные документы, опубликованные Арне Мейером, упоминают негласное сотрудничество между беглыми нацистскими группами и некоторыми ближневосточными режимами в контексте противостояния коммунизму и советскому проникновению. Эти противоречивые интересы привели к резкому контрасту между официальной риторикой союзников о судебном преследовании военных преступников и практическим попустительством их бегству или даже использованию.

Эти беглецы рассеялись по разным регионам мира, но их конечные пункты назначения были сосредоточены в определенных районах, которые предлагали им относительную безопасность и новые возможности. Наиболее популярными направлениями были Аргентина, Бразилия и Парагвай в Латинской Америке, где сочувствующие нацистам правительства предоставляли им убежище и защиту. Сирия на Ближнем Востоке также стала важным направлением. Данные страны, недавно обретшие независимость или находившиеся в процессе строительства своих государственных структур, искали военный и разведывательный опыт. Кроме того, некоторые режимы в этом регионе занимали враждебную позицию по отношению к Западу или Израилю.

Нацисты в Сирии

Сирия стала одним из заметных направлений, привлекших ряд беглых нацистских офицеров и чиновников после Второй мировой войны. Это не было случайностью, а стало результатом совпадения определенных интересов между беглецами и сирийскими режимами в послевоенный период независимости. Нацисты часто прибывали по тем же «крысиным тропам», но по маршруту, ведущему на Восток, используя поддельные личности, пользуясь хаосом, последовавшим за войной, и сетями поддержки, которые оказывали им логистическую помощь.

Самый известный из них Алоиз Бруннер – высокопоставленный нацистский офицер, помощник Адольфа Эйхмана и главный исполнитель Холокоста. Бруннер был непосредственно ответственен за депортацию десятков тысяч евреев из Франции, Греции, Австрии и Словакии в лагеря смерти. После войны он смог бежать в Сирию и жил там под защитой сирийского режима на протяжении десятилетий, скрываясь под именем Джордж Фишер. Несмотря на неоднократные международные попытки арестовать и привлечь его к суду, выдан он не был. Считается, что Бруннер умер в Сирии в 1990-х или начале 2000-х годов. Есть данные, которые указывают на то, что и другие нацисты, например Франц Штангль и Густав Вагнер, также стремились найти убежище на Ближнем Востоке, хотя их подтвержденное присутствие в Сирии менее ясно, чем у Бруннера.

Беглые нацисты прибыли в Сирию не просто для того, чтобы спрятаться. В период после обретения независимости, особенно после прихода к власти партии Баас в 1960-х годах, Сирия, как и другие недавно образованные арабские государства, стремилась укрепить свои военные структуры и структуры безопасности. Здесь военный и разведывательный опыт бывших нацистских офицеров оказался привлекательным навыком. Алоиз Бруннер и его соратники работали консультантами сирийских спецслужб. Свидетельства и доклады из надежных источников, таких как расследования французской журналистки Сильвии Каттори и доклады Центра Симона Визенталя, указывают на то, что Бруннер, в частности, принимал участие в обучении офицеров сирийской политической безопасности и военной разведки методам пыток, наблюдения и допросов. А также сыграл серьезную роль в развитии сирийских служб безопасности. Некоторые из них также давали консультации в области армейской организации, разработки оружия или военного планирования, хотя этот аспект менее задокументирован.

Сирийский режим видел в этих людях практическую пользу, особенно в контексте растущего арабо-израильского конфликта и конфронтации с западными державами. Предоставление убежища нацистским военным преступникам было политическим решением, отражающим определенные интересы страны в тот период.

Определение прямого и глубокого влияния бывших нацистских офицеров на политику партии Баас требует тщательного исследования, но можно выдвинуть некоторые возможные моменты.

Наибольшее влияние, как отмечалось выше, было оказано на развитие и укрепление сирийских служб безопасности, что способствовало созданию репрессивных институтов, вдохновленных немецким гестапо. Это не означает, что сирийский режим принял нацистскую идеологию, но он использовал полученный тактический опыт для укрепления своей власти над обществом.

С идеологической точки зрения, арабская националистическая идея в ее баасистской версии заметно пересекалась с тезисами европейского экстремистского национализма: возвеличивание нации, исключение меньшинств, централизация лидера и навязывание идентичности силой. Некоторые из первых теоретиков партии Баас, такие как Мишель Афлак, рассматривали арабский национализм как освободительную идею. Партия после прихода к власти приняла курс на репрессивные методы безопасности и тоталитаризм. Присутствие лиц с нацистским прошлым могло укрепить эту тенденцию, особенно в антиизраильской риторике, хотя антиизраильская политика в Сирии существовала сама по себе по региональным и геополитическим причинам.

Если верны сообщения о роли нацистов в обучении разведывательных служб методам пыток, это указывает на возможное содействие укреплению культуры репрессий в сирийских службах безопасности, которая сохранялась на протяжении десятилетий.

Израильское преследование

Присутствие нацистских военных преступников на Ближнем Востоке, особенно в Сирии, стало мощным стимулом для молодого государства Израиль и его разведывательных служб, во главе с Моссадом. Для Израиля преследование этих лиц было не просто вопросом юридической справедливости, но и неотъемлемой частью принципа «помнить и не забывать», принятого пережившими Холокост.

Эти операции также были направлены на то, чтобы напомнить миру об ужасах нацистских преступлений и подчеркнуть необходимость не забывать и предотвратить их повторение. Израиль видел в присутствии этих лиц во враждебных ему странах потенциальную угрозу, которая могла повлиять на региональную безопасность. Кроме того, некоторые из беглецов могли обладать жизненно важной информацией об оставшихся нацистских сетях или о судьбе некоторых жертв.

Моссад сыграл ключевую роль в операциях по преследованию беглых нацистов по всему миру. Одна из наиболее заметных – операция Эйхман – привела к похищению Адольфа Эйхмана из Аргентины в 1960 году и суду над ним в Израиле. Данная операция является важной вехой в истории Моссада и подтверждает решимость Израиля преследовать военных преступников, независимо от времени и расстояния, а ее успех вдохновил Моссад на продолжение поисков других беглых нацистов.

В Сирии главной целью Моссада и многих международных организаций, таких как Центр Симона Визенталя, был Бруннер. Хотя самой известной операцией и стало похищение Эйхмана, попытки убийства Бруннера в Дамаске были не менее дерзкими. В 1961 и 1980 годах Моссад посылал Бруннеру заминированные посылки, что привело к потере глаза и пальцев, но он выжил и прожил в Сирии еще несколько десятилетий.

Усилия Моссада в Сирии не случайно столкнулись с серьезными проблемами. Сирийский режим, особенно после прихода к власти партии Баас, был закрытым и враждебным Израилю. Это делало операции Моссада чрезвычайно рискованными и трудными для выполнения. Кроме того, сирийский режим предоставил Бруннеру явную защиту, отклоняя любые требования о его выдаче. Информация о местонахождении нацистов в Сирии была скудной и труднодоступной.

Уроки истории

Бегства нацистских офицеров и чиновников после Второй мировой войны в такие страны, как Сирия, представляет собой сложную и темную главу в современной истории. «Крысиные тропы» выявили обширные сети поддержки, а иногда и соучастие или попустительство со стороны некоторых международных держав, движимое политическими и геополитическими интересами, особенно в период холодной войны

Присутствие таких фигур, как Алоиз Бруннер, в Сирии и их подозрительные связи с местными режимами показали, как переданный репрессивный опыт повлиял на структуры формирующихся государств. И хотя нельзя утверждать о прямом нацистском идеологическом влиянии на партию Баас, содействие нацистов развитию служб безопасности и методов подавления остается вопросом, требующим дальнейшего исследования и документирования. Структура безопасности и политика в Сирии, особенно с 1970-х годов, кажутся продолжением тоталитарной идеологии: народ находится под надзором, меньшинства угнетаются, а любой, кто поднимает голос, подавляется во имя национального единства и сопротивления.

Влияние нацистского наследия не ограничилось Сирией. В Ираке подобные взгляды привели к гуманитарным катастрофам, как, например, в ходе кампаний Анфаль под руководством Саддама Хусейна, где против курдов в Халабдже применялось химическое оружие, а тысячи мирных жителей были заживо погребены в южных пустынях. Эти демонстрация влияние этого нацистского наследия, как в отношении организации безопасности, так и в отношении экстремистской националистической идеологии, которая нашла благодатную почву в некоторых частях региона.

Это явление поднимает множество этических и исторических вопросов о справедливости и ответственности после войн и демонстрирует сложность политических интересов, которые иногда выходят за рамки преследования военных преступников. Это история-напоминание о том, что последствия крупных конфликтов распространяются на годы и десятилетия, и что призраки прошлого могут продолжать влиять на настоящее и будущее.
Так что, сходство школьного построения с нацистским приветствием не было простым совпадением. Скорее, это небольшой символ, отражающий глубокое переплетение наследия нацизма и авторитарных режимов в нашем регионе. И хотя прямые документы о роли Бруннера и других беглых нацистов это редкие свидетельства, в совокупности они дают ясную картину: нацизм не только избежал правосудия, но и был переработан в институтах арабских режимов, которые нашли в нем инструмент для контроля над своим населением и подавления его разнообразия.

Понимание этой истории — необходимость. Ибо, не понимая, как подобные идеи проникают сквозь границы и времена, мы будем продолжать вращаться в одном и том же кругу угнетения и страха, неся разные знамёна руками, которые всё ещё отдают то же самое приветствие. Печать