Балканский сценарий в Сирии, или Новые возможности для России

Сирийский кейс вот уже многие месяцы обсуждается экспертным сообществом. Такое внимание к этой стране обусловлено как геополитическими особенностями ближневосточного региона, так и противоречиями внутри сирийского государства.

О ситуации в Сирии с политологом, экспертом по Ближнему Востоку Мирзадом Хаджимом побеседовал историк, политолог, эксперт Центра ПРИСП Марат Муллагулов.

– В Сирии на данный момент сложилась очень сложная и даже взрывоопасная ситуация, которую, пожалуй, можно сравнить с югославскими событиями конца прошлого века?

– Во многом ситуация схожа с событиями в Югославии, начавшимися в 90-х годах, однако со своими особенностями и, скажем так, колоритом. Аналогия тут скорее геополитическая.

– То есть кризис обусловлен массой накопленных и в некоторой степени даже обостренных на сегодняшний день внутрирегиональных противоречий, которые внешние игроки используют для отстаивания собственных интересов?

– Именно. И при анализе внутренней ситуации нужно учитывать, что сирийская история не столько религиозная, сколько родоплеменная.

– Речь о разных силах, находящихся как внутри страны, так и действующих извне. Причём для людей сведущих не секрет, что ситуация с первыми во многом обусловлена игрой вторых. Какие центробежные силы сейчас являются основными – курды, друзы, ещё совсем недавно правящие алавиты, кто ещё?

– Курды – сунниты, со своей спецификой и своей долгой и сложной историей. Поэтому попробую обозначить «широкими мазками» именно нынешнюю ситуацию.

Рабочая партия Курдистана (РПК) действует на основе собственного формата социализма. Возглавляемые курдами Сирийские демократические силы (СДС) – это полноценная армия, одна из мощнейших в регионе. За ними контроль нефтяных месторождений. Это фактически своё «государство» внутри Сирийского.

Турки при этом резко против курдов, хотят их вытеснить, в Турции РПК признана террористической организацией. Курды в данной истории ближе к США, хотя и ждали шаги дружбы от России, но она проявила слабость. Причем нужно отметить, что курды понимают своё значение для РФ в качестве сдерживающего фактора для Сирии, да и для Турции. При этом США также заинтересованы в российских базах, да и в целом влияние России им тоже нужно как сдерживающий фактор для Турции.

– В чем, по-вашему, была выражена слабость России в сирийском вопросе?

– В том, что Россия, сделав все ставки на режим Асада, не имела своего рода «плана Б» на подобного рода развитие ситуации. Хотя все предпосылки к этому были. И об этом предупреждали, насколько мне известно, и эксперты, и соответствующие структуры. Казус Зорге своего рода. Даже с умеренной оппозицией никаких отношений не выстраивалось.

– Тогда как Иран, также давно инвестировавший в Сирию, в том числе для подпитки Хезболлы, как подчеркивает ряд экспертов, уже продемонстрировал готовность поддерживать отношения с Сирией, используя внутренние противоречия фракционной власти в своём стремлении сохранить позиции в регионе.

– Да. И при этом есть ещё один не менее важный аспект — у России была возможность сохранить тяжелое вооружение сирийской армии, основу которой составляли алавиты. Не отдавать его фактически в руки ХТШ*, а укрепить алавитскую армию в прибрежных районах на западе страны, где расположены российские базы, и где удобная для обороны горная местность. Что дало бы возможность для ответного давления и создания в конечном итоге алавитского региона в составе федеративной Сирии.

– Понимаю ход ваших мыслей. Но давайте оставим этот вопрос военным и дипломатам и вернёмся к уже сложившейся внутриполитической ситуации и группам влияния.

– Хорошо. Есть ещё сунниты, поддерживающие ХТШ* и пользующиеся поддержкой в первую очередь Турции, да и большинства стран арабского мира, тех же Катара и Саудовской Аравии. Несмотря на их изначальную поддержку новой власти, они работают по сути на «развал» Сирии в современных ее госграницах. Сунниты сторонники строительства Большого халифата умавитов, куда, кстати, по их задумке, должны войти Палестина, и Ливан. И таким образом они действуют в интересах Турции, как первой силы. Причём давно, вспомните ту же историю с городом Африн и другими оккупированными Турцией сирийскими городами с размещенными на них военными базами.

А это уже противоречит интересам другого крупного внешнего игрока — Израиля.

Друзы — это линия сепаратизма, основанная на поддержке Израиля. У них своя специфика, это не только другой народ, но и другая религия. Они за служение тому государству, где живут, и которое способно их защитить. Главное для друзов — существовать и удерживать свои позиции. Их интерес лишь в собственном укреплении.

– Да и не стоит, наверное, забывать, что духовный лидер израильских друзов является таковым и для сирийских соплеменников.

– Совершенно верно. Что касается алавитов – правящей при Ассадах нации. Ассад был жестким диктатором (тюрьмы, пыточные, геноцид). Отсюда ненависть к алавитам со стороны остальных народов, их геноцид сейчас воспринимается всеми как естественная месть, своего рода реваншизм.

Именно поэтому для России ситуация сейчас сложная. Есть даже мнение, что надо было не вывозить Асада, а наоборот – своевременно подготовить ему смену. И что сейчас надо не заступаться за алавитов, а использовать последствия геноцида со стороны ХТШ* для давления на аль-Джулани.

– Что касается его, задача аль-Джулани в этой ситуации — попытается выстроить своего рода баланс сил?

– Да. Именно поэтому он обратился к Саудовской Аравии и отчасти к Катару, чтоб уйти из-под прямого влияния Турков. Он за единое государство, поэтому нужен баланс от внешнего фактора. При этом Катар – родина «Братьев-мусульман»*, а ХТШ* — их ветвь, тоже своего рода продукт британской Ми-6.

– То есть, аль-Джулиани, будучи ими вскормленным, поэтому и вынужден вести диалог и с Россией. Тем самым сохраняя в какой-то степени ее присутствие и влияние, чтобы соблюсти этот, назовём его так, баланс зависимости?

– Конечно! Мы же понимаем противоположные позиции Турции в этом вопросе. С учётом панисламских амбиций Эрдогана и потребности перезагрузки турецкой экономики, в том числе за счёт недавно открытых запасов газа на прибрежном шельфе.

– Получается, что для России сложившаяся ситуация не столь однозначна, как утверждают некоторые скептики. Ведь это не только очередной прямой вызов, в рамках большой геополитической игры, но и окно возможностей — сделать соответствующие адекватные выводы, перестроить подходы, оптимизировать расходы, скорректировать глобальные цели.

Главное, осознать, что скорость в адаптации к новым реалиям и скорость перестроения становятся обязательным залогом успешности.

* террористическая организация, запрещенная на территории Российской Федерации Печать