МОК ведет олимпийское движение в тупик

Зимние Игры 2026 года стали «самым географически рассредоточенным Олимпийским турниром в истории», и одновременно самым противоречивым экспериментом МОК с моделью «устойчивого развития». Бюджет вырос с заявленных полутора миллиарда евро до 6 миллиардов, хоккейная арена достраивалась буквально во время матчей, а экологические обещания разбились о реальность массового производства искусственного снега. И все же соревнования состоялись, собрали рекордные 23,5 миллиона телезрителей и, по словам президента МОК Кирсти Ковентри, предложили «новый тип Зимних Игр». Вопрос в том, захочет ли кто-нибудь повторить этот опыт — и сможет ли в условиях, когда климат стремительно сокращает список пригодных городов.

Валидольное настроение

XXV Зимние Олимпийские игры прошли с 6 по 22 февраля 2026 года на территории 22 000 км² в трех итальянских регионах — Ломбардии, Венето и Трентино-Альто-Адидже. Впервые в истории зимней Олимпиады соревнования были распределены между четырьмя кластерами: Милан (ледовые дисциплины), Кортина-д’Ампеццо (бобслей, горные лыжи, керлинг), Вальтеллина — Бормио и Ливиньо (горные лыжи, фристайл, сноуборд) и Валь-ди-Фьемме (лыжные гонки, прыжки с трамплина). И этот турнир стал и наиболее протяженным с точки зрения географии. Расстояние от Милана до Кортины — 412 км по дороге, которые можно проехать минимум за 5 часов. Полный объезд всех площадок занимал свыше полсуток в дороге.

Организаторы повторяли как мантру о суперэкологичном подходе, заключавшемся в отказе от «мегастроек», ведь более 85% соревновательных объектов либо уже существовали, либо носили временный характер. Из 13 площадок для состязаний лишь две строились с нуля, но именно эти две превратились в символы хаоса итальянской подготовки.

Ледовый дворец в Милане стал, пожалуй, самой скандальной стройкой Игр. Начало строительства задержалось примерно на год из-за судебного иска монахинь, чей монастырь расположен по соседству. Первоначальная смета в 180 миллионов евро выросла до 250-270 миллионов. Да и к открытию Игр арена оставалась во многом «строительной площадкой»: верхние ярусы были закрыты пластиком, реальная вместимость урезана, а раздевалки были вообще полупостроены.

Более того, во время тестового матча в январе 2026 года во льду образовалась дыра, и игру пришлось остановить. За день до первого олимпийского матча рабочие все еще шпаклевали стены и убирали строительный мусор. Тем не менее исполнительный директор МОК по Играм Кристоф Дюби демонстрировал олимпийское спокойствие: «Я абсолютно уверен, что арена будет готова. Все ли помещения достроены? Нет. Но так ли это необходимо для Игр? Тоже нет». Видимо только милостью олимпийских богов турнир по хоккею прошел без происшествий.

Еще один пример — бобслейная трасса в Кортине, чья цена выросла с 42 миллионов евро до почти 120 миллионов. Первоначально планировалось реконструировать историческую трассу 1956 года, заброшенную с 2008-го, но за два с половиной года до Игр власти решили, что восстановление невозможно, и предложил провести соревнования за рубежом — в Инсбрук или Санкт-Морице. МОК готовил резервный вариант — Лейк-Плэсид в США, что сделало бы Игры уж точно «самыми протяженными в истории». Но итальянское правительство настояло на строительстве новой трассы в Кортине, назвав это, по выражению вице-премьера Маттео Сальвини, «вопросом национальной гордости». Правда, ради гордости» пришлось вырубить тысячи квадратных метров редкого лиственничного леса. Но, тем не менее трасса была завершена в срок, хоть и неимоверными усилиями и ликвидацией реликтовых лесов.

На этом фоне Олимпийская деревня в Милане стала редким примером успеха: строительство завершилось на месяц раньше графика в июне 2025 года. Деревня приняла около полутора тысяч гостей, и уже в ближайшие четыре месяца будет переоборудована в крупнейшее в Италии студенческое общежитие на 1 700 мест.

Финансирование не нужно, дайте денег

Финансовая история Милан-Кортина 2026 — это история о том, как обещание «Олимпиады с нулевыми затратами для налогоплательщиков» превратилось в самые дорогие Зимние Игры в Западной Европе за последние 20 лет. Агентство S&P Global Ratings зафиксировало перерасход примерно в 80% относительно первоначальной сметы. Операционный бюджет оргкомитета составил небольшие 1,7 миллиарда евро, но главной статьей расходов стала инфраструктура: 98 проектов на общую сумму 3,5 миллиарда евро, среди которых значились 47 спортивных и 51 транспортный проект. Еще 650 миллионов евро инвестировала государственная железнодорожная корпорация, занимавшаяся реконструкцией станций. Итогом стали почти 6 миллиардов евро расходов, при том что заявочная документация 2019 года оперировала суммой примерно в полтора миллиарда. Примерно две трети расходов пришлись на государственные средства Италии, а около 60% операционного бюджета (примерно 1 млрд евро) было покрыто вкладом МОК из доходов от телеправ и спонсорских программ. Да, при всех перерасходах прошедшие Игры обошлись дешевле и Пекина, и Сочи. Но если в первых двух случаях была проведена полная модернизация территорий, строительство уникальных объектов сделавших Сочи и Пекин мировыми столицами спорта, то итальянское обещание «нулевых затрат» оказалось фикцией. Greenpeace Italy подсчитала, что итоговая стоимость в четыре раза превысила первоначальные оценки. А журналисты проекта Open Olympics 2026 выявили 157 миллионов евро дополнительных расходов, не отраженных в официальных отчетах.

Итальянский олимпийский проект омрачили несколько расследований. В мае 2024 года финансовая полиция провела обыски в офисах оргкомитета по делу о возможных нарушениях при распределении IT-контрактов, под подозрением оказался бывший генеральный директор Винченцо Новари и представители Deloitte. В июле 2025-го миланская прокуратура возбудила дело о коррупции при строительстве Олимпийской деревни: 74 человека попали под следствие, выданы 6 ордеров на арест, у одного подрядчика обнаружили 120 тысяч евро наличными. Мэр Милана Джузеппе Сала, обвиненный в сокрытии конфликта интересов, заявил: «Мои руки чисты». В октябре 2025-го в Кортине арестовали троих, связанных с римской организованной преступностью, — они контролировали доступ к олимпийским объектам через угрозы и шантаж.

Экологический баланс тоже неоднозначен. Организаторы заявляли 100% возобновляемую электроэнергию на большинстве площадок, переработку 70% отходов и повторное использование 24 тысяч предметов, оставшихся еще с Парижа-2024. Но реальность выглядела иначе. Для производства 1,6-2,4 миллиона кубических метров искусственного снега (эквивалент более 640 олимпийских бассейнов) воду качали из засушливых альпийских рек. В результате Всемирный фонд дикой природы и восемь экологических ассоциаций вышли из консультативного процесса, заявив, что «не нашли свидетельств» выполнения обещаний устойчивого развития. По оценке Scientists for Global Responsibility, выбросы от Игр приведут к потере 2,3 км² снежного покрова и более 14 миллионов тонн ледникового льда. Критики подсчитали, что учет выбросов спонсоров добавил бы к углеродному следу Игр еще 700 тысяч тонн эквивалента углекислого газа.

Географическая дисперсия Игр создала беспрецедентную логистическую задачу. Организаторы развернули многоуровневую транспортную систему, добавили множество железнодорожных рейсов в день по Ломбардии, скоростные поезда из Рима, Флоренции и Неаполя до Милана, автобусные челноки из Венеции-Местре до Кортины. Впрочем, альтернатив для гостей Игр не было, ведь власти серьезно ограничили личный транспорт в городах-хозяевах, и зрители оставляли машины на перехватывающих парковках и пересаживались на шаттлы. Причем большая часть автопарка была «модной» гибридной или электрической.

Но горная логистика оставалась ахиллесовой пятой. Например, путь из Милана до Ливиньо через горы многие описывали как как «20-часовую одиссею». Более того, для зрителей горных дисциплин размещение стало проблемой, ведь провинциальная Кортина с населением около 5 800 человек физически не могла принять массовый приток гостей, и организаторы были вынуждены рекомендовать останавливаться в Венеции, Тревизо или Брунико с последующим трансфером.

При этом 57% инфраструктурных проектов на сумму почти 5 миллиардов евро будут завершены после Олимпиады, а последний объект (объезд Кортины за 677 миллионов евро) — только к 2033 году. Это инвестиции в долгосрочное наследие, но для зрителей и журналистов во время Игр реальность была иной — недостроенные дороги и пробки.

Будущее зимних Олимпиад: между реформами МОК и глобальным потеплением

Милан-Кортина 2026 стали первыми Зимними Играми, полностью выбранными и проведенными в рамках Олимпийской повестки 2020. Эти реформы переформатировали олимпийское движение: вместо мегапроектов — максимальное использование существующей инфраструктуры, вместо конкурсных заявок — «целенаправленный диалог» с потенциальными хозяевами. Формально модель сработала, ведь в этом году использовалось более 85% существующих или временных объектов — рекордный показатель для Зимних Игр. Но ценой эксперимента стали хронические задержки и бюджетные перерасходы, которые поставили под вопрос, насколько эта модель применима для такого масштабного мероприятия.

Ключевой проблемой МОК является снижение интереса к организации Олимпиад. Из семи претендентов на Игры-2026 пять отказались: Калгари (56,4% жителей на референдуме сказали «нет»), Сион (54% — против), Саппоро (перенесли заявку на 2030), Грац (угроза референдума), Эрзурум (кандидатура отклонен МОК). Остались только Милан-Кортина и Стокгольм. Для Олимпиады-2022 ситуация была аналогичной, тогда на последнем этапе после массового отсева остались лишь Пекин и Алматы.

В результате МОК ответил ликвидацией конкурсов. Новая модель — «непрерывный, целенаправленный и привилегированный» трехступенчатый диалог. В результате до 2038 года хозяева новых Игр уже определены или находятся в продвинутой стадии переговоров. Французские Альпы примут Олимпиаду 2030 года на базе 93% существующих объектов (единственная новая арена будет построена в Ницце). Солт-Лейк-Сити вернет Зимнюю Олимпиаду в 2034 году, задействуя 100% существующих или временных площадок, многие из которых сохранились еще с 2002 года. Сейчас Швейцария ведет диалог о своем участии в 2038 году.

Впрочем, самая серьезная угроза все же не организационная, а климатическая. Средняя температура февраля в Кортине с прошлой Олимпиады 1956 года выросла на 3,6°C, а количество морозных дней в году сократилось на 41. Средняя глубина снежного покрова в европейских Альпах уже упало 8,4% и этот процесс продолжается. В результате, по данным исследования, заказанного самим МОК, к 2050-м годам лишь 52 из 93 потенциальных городов-хозяев останутся климатически пригодными для зимних Игр. Всемирный экономический форум в январе 2026 года пошел дальше и утверждает, что к 2040 году только 10 стран смогут принимать Зимнюю Олимпиаду. Даже Солт-Лейк-Сити — выбранный отчасти как «климатически надежный» — к февралю 2026-го накопил меньше сантиметра снега при средней норме 85 сантиметров.

Россия завоевала первую медаль на Олимпиаде в Италии

Летние Игры в Лос-Анджелесе в 2028 году базируются на той же философии «нулевого нового строительства». Бюджет объемом 6,9 миллиардов долларов полностью финансируется из частных источников за счет спонсоров, продажи лицензий и вклада МОК. Ни одного нового постоянного объекта, однако город столкнулся с серьезными вызовами: лесные пожары января 2025 года, бюджетный дефицит до 1 миллиарда долларов, крупнейшая в стране «популяция» бездомных. Активисты местного «антиолимпийского движения» предупреждают об ускорении расслоения в мегаполисе.

Следующий «летний хозяин» Брисбен 2032 переживает свою «стадионную сагу». Первоначальный план реконструкции стадиона «Габба» подорожал с 1 миллиарда австралийских долларов до 2,7 миллиарда. Альтернативный новый стадион на 63 000 мест в Виктория-парке оценивается в 3,4 миллиарда.

Уроки рассредоточенной Олимпиады

Итоговая оценка Милан-Кортина 2026 неизбежно двойственна. Издание Il Post резюмировало: «После нескольких Игр, организованных так грандиозно, что они казались постановочными, Зимние игры в Милане и Кортине понравились именно потому, что казались нормальными. Две недели соревнований и большой спортивный успех Италии в значительной мере скрыли и проблемы, и глубокие противоречия современной Зимней Олимпиады, которая представляется "устойчивой", но таковой быть не может».

Президент МОК Ковентри на церемонии закрытия в Вероне была щедра на комплименты: «Когда пришло время действовать, каждая площадка, каждая олимпийская деревня, каждая долина и каждая горная вершина — все сложилось прекрасно». Но она же честно признала: рассредоточенная модель «добавила сложности — для СМИ, для транспорта, для МОК, для национальных олимпийских комитетов».

Швейцарский горнолыжник Марко Одерматт заявил, что в Бормио олимпийский дух «не ощущался вообще». Итальянская звезда София Годжа отметила, что из-за цен и логистики в Кортине итальянских болельщиков было меньше, чем на обычных этапах Кубка мира. Лишь 37% зрителей оказались итальянцами, остальные 63% — иностранцы.

Милан-Кортина 2026 не решили ни одной из структурных проблем Олимпийского движения, но обнажили их с беспрецедентной ясностью. Бюджеты растут, климат теплеет, города отказываются от проведения, а экологическая риторика все дальше расходится с практикой. МОК нашел временные ответы — диалоговую модель отбора хозяев, ставку на существующую инфраструктуру, рассредоточенный формат. Но главный вопрос, который поставили эти Игры, — не организационный и не финансовый. Он экзистенциальный: в мире, где к 2040-м годам лишь десяток стран сможет гарантировать снег, что вообще значит «Зимняя Олимпиада»? Ответ на него не зависит ни от реформ МОК, ни от бюджета следующих Игр. Печать