На кого рассчитывать РФ в условиях геополитической конфронтации

Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин – о ключевых союзниках России.

Фраза о том, что у «У России есть только два союзника - ее армия и флот», приписывается Александру III. Она содержится в мемуарах великого князя Александра Михайловича, которые были написаны через много лет в эмиграции. Степень достоверности этой фразы неясна, так как великий князь, как и многие эмигранты, был крайне обижен на бывших союзников по Антанте. Но если царь и говорил нечто подобное, то в сугубо домашней обстановке в период, когда Россия переходила при нем от «Союза трех императоров» к союзу с Францией, причем ради последнего он даже стоял при исполнении «Марсельезы». Ценность этого союза была велика не только для Франции, желавшей вернуть Эльзас и Лотарингию, но и для России. Когда военный атташе России в Париже граф Муравьев-Амурский (племянник знаменитого сибирского генерал-губернатора) в 1901 году нетактично вступился за увольнявшихся из французской армии антидрейфусаров, он был не только отозван, но и отправлен в отставку.

У исторической России практически всегда были союзники – с Карлом XII воевали в союзе с Данией, Саксонией, Пруссией, с Фридрихом II – в союзе с Австрией, Францией, Саксонией, с Наполеоном - в союзе с Англией, Австрией и Пруссией. Союзники не всегда были надежными – те же Австрия и Пруссия в 1812 году были на стороне Наполеона. Но и Россия в 1807 году подписала Тильзитский мир, не оглядываясь на Англию, а в следующем году объявила войну английской союзнице Швеции. Во время Первой мировой войны Россия входила в Антанту, в период Второй СССР был членом антигитлеровской коалиции. Когда же Россия оставалась одна, то оказывалась в трудной ситуации – это наглядно проявилось в Крымскую войну.

Сейчас же официальные военно-политические союзники России – это члены ОДКБ. Но из них только Беларусь поддерживает СВО – у Лукашенко после 2020 года, когда Россия спасла его режим, возможности для маневра резко ограничены. Но и то он старается маневрировать – то соглашается разместить на своей территории российское тактическое ядерное оружие, то продолжает воздерживаться от признания Абхазии и Южной Осетии. Остальные же члены ОДКБ дистанцируются от СВО – так что это не Варшавский договор, где фрондировала (до известного предела) только Румыния при Николае Чаушеску, да еще Албания вышла в хрущевское время.

Есть отношения с Китаем, но Пекин при всей близости позиций по ряду международных вопросов, союзнических обязательств брать на себя не намерен, а, используя «мягкую силу», позиционирует себя как миротворец. Вообще какие-либо обязательства страны в XXI веке берут весьма осторожно, памятуя опыт века ХХ, когда та же Россия из моральных (даже не зафиксированных официально) обязательств вступилась за Сербию – и менее чем через три года российская монархия рухнула. Тот же Запад сейчас по максимуму вкладывается в поддержку Украины – но этот максимум все же не предусматривает четких союзнических обязательств. Непосредственно воевать на стороне Украины Запад не собирается – свои граждане такого развития событий не поймут.

Ось «Москва-Пекин-Дели», о которой иногда по инерции говорят в России – вообще из области геополитической фантастики. Заметно сближение с Ираном, но опять-таки на основе нынешних антизападных интересов, без обязательств. Причем взаимно – ни Иран не собирается активно играть в украинском вопросе, в котором у него нет непосредственных интересов, ни Россия не хочет сталкиваться с антагонистом Ирана – Израилем. В Латинской Америке тоже все непросто – вспомним слухи начала 2022 года (непосредственно перед началом СВО) о возможности размещения на Кубе, в Венесуэле и Никарагуа российских военных баз – что-то вроде сценария «Карибский кризис-2». Ничего подобного не произошло. Так что речь идет не о союзах, а об интересах, которые могут частично совпадать, а частью расходиться. Печать