Работа по экономической блокаде российского бизнеса закрыта

Экономический обозреватель журнала «Монокль», ведущий канала «Графономика», эксперт Центра ПРИСП Евгений Огородников – об экономических последствиях перекрытия Ормузского пролива.

Мировой экономический кризис уже начался. И неважно, когда закончится перекрытие Ормузского пролива — сегодня или через месяцы.

Это лишь определит глубину кризиса и то, перерастет ли он в острый финансовый, сопровождаемый большим гуманитарным потрясением.

Заложником американской авантюры на Ближнем Востоке стала мировая химическая промышленность. Оказалось, что мир «большой нефти» более или менее готов к блокаде поставок из Персидского залива — в странах-импортерах были созданы огромные стратегические резервы. Но мировая экономика была совершенно не готова к блокаде поставок сжиженного газа, аммиака, карбамида, фосфатных удобрений, СУГов и нафты. А именно эти полуфабрикаты, с одной стороны, стали новой визитной карточкой стран Ближнего Востока, а с другой — плотно вошли в обиход азиатских экономик. Поставки продукции средних переделов из Персидского залива достигли критических величин. Например, это каждая четвертая тонна азотных удобрений и каждая пятая — фосфатных.

И никто не думал создавать стратегических резервов пропан-бутана или удобрений. Зачем замораживать миллиарды долларов в товарных остатках? Тем более при наличии системы just-in-time (точно в срок), родом из Японии — системы, позволяющей экономить на производстве. Теперь за эту экономию приходится много платить. Та же Япония получала до 70% импортируемой нафты из Персидского залива, а Южная Корея — около 60%. Нафты в Японии на момент подготовки этого номера оставалось на две недели, в Южной Корее — на одну. Итог предсказать несложно: нефтехимические предприятия в этих странах начали сокращать производство. Загрузка мощностей опустилась до 60% с обычных 80–90%. Следующими начнут тонуть покупатели пластмасс, то есть производители упаковки, автомобилей, бытовой техники.

В Индии другая беда: там начал исчезать пропан-бутан, смесь газов, используемая в быту и для заправки автомобилей. В результате нехватки пропана и бутана проблемы начались у крематориев, ресторанов и обычных жителей: газ в баллонах активно применялся для готовки пищи.

Но эти проблемы пока выглядят как анекдот на фоне реальных вызовов, которые раскроются во второй половине года. База современной экономики — зерновые. Их производят десятками миллионов тонн, в основном пшеницы, во всех географически крупных странах мира. Урожай — более 100 млн тонн в год — собирают в Европе, Китае и Индии. Но чтобы выращивать такие объемы, используют современные, высокопроизводительные сорта растений.

Обратная сторона современного интенсивного сельского хозяйства в том, что эти сорта крайне капризны и рассчитаны на своевременное внесение больших доз азотных удобрений. Иначе получить пшеницу с нужными свойствами для хлебопечения и макаронной промышленности практически невозможно. Удобрения не внесены — урожайность падает на четверть, а до 90% зерновых теряет товарное качество. При этом азотные удобрения вносят в период формирования растения, чтобы стимулировать его рост, то есть весной и ранним летом. Важно, что не внесенные в этом году удобрения ухудшают урожай не только этого года, но и следующего.

Блокада поставок удобрений с Ближнего Востока пришлась как раз на раннюю весну — время посевной в Индии, Китае, Европе. А запасов азотных удобрений в этих странах нет. Их не делают не только по экономическим причинам, но и по соображениям безопасности. Самое популярное азотное удобрение — аммиачная селитра. Не так давно, в 2020 году, склады с этим видом удобрений разнесли порт в Бейруте. Именно поэтому торговля удобрениями происходит «с колес». Но многим фермерам приобрести необходимые химикаты в этом году не удастся.

Проблема дефицита обостряется и резко подорожавшим природным газом — сырьем для производства аммиачных удобрений. То есть у многих стран нет ни возможности купить удобрения на открытом рынке, ни приобрести газ для их производства. В результате в той же Европе в середине марта простаивали заводы, производящие аммиак и карбамид. Чуть меньше эти проблемы затронут фермеров из США: там доля поставок удобрений из стран Ближнего Востока невелика.

Китай, как всегда, стоит особняком. В КНР мощная химическая промышленность, опирающаяся на производство удобрений с использованием угля. Так выходит значительно дороже, однако, как показывает опыт, заметно надежнее. Но чтобы обезопасить себя от продовольственного кризиса, компартия запретила экспорт удобрений. Впрочем, как и ГСМ.

В общем, прямо сейчас мировой АПК Северного полушария погружается в очередной кризис. А осенью этот кризис перерастет в острую проблему продовольственной безопасности густонаселенных стран. То есть сегодняшние высокие цены на дефицитные удобрения быстро трансформируются в не менее высокие цены на пшеницу и другие зерновые. А те, в свою очередь, в цены на молоко, мясо и яйца.

Прямо сейчас можно увидеть длинную очередь желающих приобрести российскую нефть, даже из компаний, годами воротивших нос от подсанкционных поставок из нашей страны. Крупные производители начали охоту на российские удобрения. А во второй половине года можно будет увидеть толпы, алчущие купить хлеб, масло или даже мясо у российских фермеров. Мировая экономика, а вместе с ней и политика, оказалась очень хрупкой. А весь ее баланс держался на узком горлышке Ормузского пролива. Он закрыт, а вместе с ним закрыта и многолетняя работа по экономической блокаде российского бизнеса. Без него мировая экономика не сдюжит.

Печать