Внутренний рынок газа в США стремится к дефициту

Экономический обозреватель журнала «Монокль», ведущий канала «Графономика», эксперт Центра ПРИСП Евгений Огородников – о ситуации в газодобывающей отрасли США.

Газ в США стал «зимним» уже в ноябре: цены на него в Штатах стремительно растут и на прошлой неделе вышли на уровень 4,6 доллара за миллион британских термических единиц (MBTU), что соответствует 130 долларам за тысячу кубометров в нашей метрике.

Конечно, цифры далеки от 350‒400 долларов за тысячу кубов на хабах в Европе и Китае, однако они на 90% выше, чем в ноябре прошлого года. Сегодняшние цены на газ в США соответствуют мартовским уровням, когда подземные хранилища уже исчерпаны и спотовые цены выступают естественным ограничителем на излишнее потребление. То есть периодам, когда цены говорят потребителю: «Экономь!» Это значит, что американские газовики и их клиенты входят в зиму намного напряженнее, чем в предыдущие годы. А если повезет с погодой, мы увидим ценовые шоки уже в первые месяцы следующего года.

Американский рынок природного газа ― самый крупный в мире. Здесь потребляется более 900 млрд кубометров в год (второй в мире рынок — российский: 521 млрд кубометров в год), а добывается порядка 1070 млрд. В дополнение к внутренней гигантской газовой добыче Штаты исторически импортируют газ из Канады ― более 80 млрд кубометров в год. Излишки экспортируют: трубой в Мексику (более 70 млрд кубометров), в виде СПГ (порядка 125 млрд кубометров), а кроме того, продают отдельные компоненты ― этан, пропан и т. д.

Энергетический экспорт из США в последние годы переживал расцвет: любой американский президент, вне зависимости от его партийной принадлежности, выступал маркетологом «молекул свободы» во всех странах, нуждающихся в поставках газа. Даже если в этих странах ранее и не подозревали, что им непременно нужен американский газ.

Газа было очень много. Стоил он очень дешево. Причина этой дешевизны ― в Пермском бассейне. Пробурив сланцевую скважину, нефтяник снимал с нее сливки в виде огромного, но скоротечного потока нефти и со временем получал газовую скважину: по мере истощения она начинает давать все больше легких фракций углеводородов. А сжигать в факелах побочный продукт, смесь метана, этана, пропана, бутана, нельзя ― штраф. В итоге местные нефтяники направляли излишки на местные хабы, где порой из-за затоваривания устанавливались отрицательные цены. Но было выгоднее заплатить за отбор покупателю, нежели штраф за сжигание.

Так продолжалось несколько лет. За эти годы в США создалось ощущение, что природный газ — это бесконечный бросовый энергоресурс. А главная цель местных энергетиков ― придумать, куда его деть. Отсюда огромная программа модернизации местной энергетики: повсеместное замещение угольной генерации газовыми ТЭС, постройка огромных газовых магистралей в Мексику суммарной мощностью 150 млрд кубометров в год и, конечно, крупнотоннажные СПГ-терминалы. И именно обилие сверхдешевого газа привело к тому, что Штаты свернули с «зеленого» пути, которым они начинали идти вместе со Старым Светом.

Дешевый газ способствовал благоденствию и в электроэнергетике. Цена киловатт-часа в США местами стала ниже, чем в Китае, что создало идеальные условия для формирования отрасли центров обработки данных (ЦОД), обслуживающих новый, формирующийся рынок крупных кластеров искусственного интеллекта и облачного хранения данных. Отрасли, важной как стратегически, так и коммерчески.

Но ЦОДы прожорливы. С 2020 года рост спроса на электроэнергию в США составил 1,7% ежегодно — после 15 лет стагнации. В прошлом году ЦОДы в США потребляли порядка 5% электроэнергии, производимой в стране, или 178 тераватт-часов. Прогноз на этот год — 224 ТВт⋅ч: столько в год нужно целой Испании. До конца десятилетия аналитики видят рост до 600 ТВт⋅ч ― столько электроэнергии в год проедает Южная Корея.

А газа стало не хватать уже сейчас. Источник энергетического благоденствия, Пермский бассейн, вышел на полку добычи, и даже минэнерго США не видит перспектив роста. После 2030 года начнется снижение добычи. Хронически низкие цены на газовых хабах стали мощным дестимулятором к бурению на других месторождениях (Хенесвилл, Аппалачи) и к прокладке новых газовых магистралей. На тех же Аппалачах газа очень много. Но они расположены на северо-западе страны, тогда как основной центр потребления — кластер около Мексиканского залива. То есть нужно тянуть трубопроводы мощностью несколько сотен миллиардов кубометров в год на тысячи километров. Это не быстро, а учитывая любовь американцев к сутяжничеству, может длиться бесконечно долго.

Первые признаки того, что внутренний рынок газа стремится к дефициту, появились еще в начале прошлого года. Именно тогда минэнерго США поставило на паузу выдачу новых экспортных лицензий, необходимых для строительства СПГ-терминалов. Но к власти пришел новый президент и со словами «Бури, детка, бури!» принялся за старое. Лишь за этот год запущена стройка СПГ-терминалов на 85 млрд кубометров в год.

Но чуда не случилось, газа на все потребности не хватает, и впервые за много лет США стоят перед ценовым кризисом. Это важно, потому что первая производная от газа ― цена электроэнергии. А от нее напрямую зависит экономика ЦОДов. Угольная генерация в Штатах уже снесена, а новые АЭС не строятся.

«За семью зайцами погонишься, ни одного не поймаешь» ― эта классическая пословица прямо сейчас воплощается в экономике Штатов. В ближайшие годы им придется сделать очень непростой стратегический выбор. Америка — это экспортер СПГ (читай: энергетический поставщик Европы)? Или Америка — это место размещения ЦОДов (страна — лидер в мировом высокотехе)? Или США строят единое экономико-энергетическое пространство на континенте (формируют экономический центр противостояния с Азией, интегрируя Канаду и Мексику)? На все хотелки излишков природного газа не хватит. Банальная физика ограниченных производственных средств оказалась намного жестче, чем полет фантазии американских бизнесменов и политиков.

Печать