Удары по российским НПЗ: опции для Кремля

Доктор политических, наук, профессор Государственного университета управления Виктор Титов – о продолжающихся атаках на российские НПЗ и возможных дальнейших действиях российского руководства.

Итак, удары по российским НПЗ и другим объектам энергетической инфраструктуры продолжаются. Туапсе, Ярославль, Рязань, Волгоград, Москва, Омск, Салават – вот далеко не полный перечень российских нефтеперерабатывающих заводов, атакованных Украиной за последние два месяца. Заметим, что военная активность ВСУ, разумеется, не ограничивается нефтяными предприятиями. Пресловутые «дипстрайки» наносятся и по другим важнейшим хозяйственным и военным объектам нашей страны. Вполне закономерно, что следствием серии концентрированных глубинных ударов, нанесенных в апреле-июле этого года, стал заметный невооружённым глазом «бензиновый кризис», с которым столкнулись россияне. В связи с этим можно сколько угодно долго разглагольствовать на тему эффективности российской системы ПВО, но факт остается фактом: украинские удары достигали и, что крайне тревожно, продолжают с известной регулярностью достигать своих целей. И никто, ни один «военный эксперт» (в кавычках и без них) вам не скажет, что в апреле, в Туапсе, нас застали врасплох, а теперь проведена «работа над ошибками», и российские нефтеперерабатывающие заводы и терминалы надежно защищены.

Еще один неопровержимый факт состоит в том, что удары по НПЗ оказались болезненными не только для промышленного сектора, но и для десятков миллионов российских граждан. И речь, кстати, не только о дефиците бензина (это само собой разумеется). Я вот, например, до 18 июня 2026 года знал о «черном дожде» только из публикаций и фильмов о Хиросиме. Пока в один «прекрасный» день не увидел это (пусть и в не сопоставимых по степени катастрофизма масштабах) в Балашихе. Но все равно, я думаю, что те, кто имел «счастье» лицезреть воочию этот самый черный «нефтяной дождь», меня поймут…

Скажу прямо, в данной статье мне бы не хотелось углубляться в экономику и анализировать макроэкономические последствия складывающейся ситуации. Во-первых, необходимо понимать, что мы все еще находимся в процессе. Удары продолжаются и «сорок дней Зеленского» еще не истекли. Во-вторых, на просторах Рунета у нас достаточно всяких-разных, как провластных, так и оппозиционных экспертов-экономистов и специалистов области энергетики, которые дадут куда более развернутые и квалифицированные оценки экономическим последствиям украинских ударов по российским НПЗ. Однако не нужно быть ни Адамом Смитом, ни даже Максимом Орешкиным, чтобы и без экспертного анализа, без статистических дискуссий (на тему «сколько процентов нефтепереработки потеряла Россия?») понять: последствия эти крайне негативны и болезненны и для экономики, и для российского общества в целом.

А что там у нас на линии фронта? На линии фронта медийного фронта идут бурные дебаты на тему того, кто там полностью или частично контролирует Константиновку. На линии дипломатического фронта затишье: «пророссийский посредник» Трамп позорно дезертировал, увлекшись Ираном и футболом. Занялся отменой красных карточек на чемпионате мира, возней вокруг Ормузского пролива и тихо свернул «чебуречную дипломатию» Уиткоффа-Кушнера. А на линии фронта настоящего, военного, в стратегическом плане всё остается примерно так же, как и было три года назад, в те дни, когда покойный Пригожин нецензурно требовал снаряды и уже, очевидно, морально готовился к своему приснопамятному «маршу на Москву».

Мне представляется, что у российского руководства в сложившейся ситуации (когда фронт «стоит», а украинские дроны крушат российские НПЗ) есть две важные и хорошие опции.

Опция номер два – предложить Украине полномасштабное воздушное перемирие. Никаких воздушных (авиационных, ракетных, дроновых) ударов за пределами линии боевого соприкосновения. И точка.

Опция номер один – главная и намного лучше, чем первая. Предложить Украине длительное всеобъемлющее перемирие с «заморозкой» конфликта по линии соприкосновения сторон. И надеяться, что Украина не будет вилять и согласится. Далее на авансцену выходят дипломаты, начинаются мирные переговоры. Долгие, трудные, но по существу. Без всяких предварительных условий и заокеанских посредников. Мне видится, что сегодня это единственный разумный путь. В противном случае речь может идти уже не о качестве жизни российских автомобилистов и даже не об экономике в целом, а о жизнеспособности и о дальнейшей исторической судьбе российской государственности. Печать