ПМЭФ – не только витрина российской экономики

Политолог Марат Баширов – о речи Владимира Путина на пленарной сессии Петербургского международного экономического форума.

ПМЭФ в этом году окончательно перестал быть просто витриной российской экономики — он стал площадкой, где артикулируется новая смысловая архитектура мира. Путин довольно жестко зафиксировал повестку: мы больше не живем в старой парадигме, и возвращения к прежним настройкам не будет. В этом смысле речь — обозначение координат, в которых Россия собирается играть дальше.

Ключевой тезис: мир уходит от вертикальной, иерархической модели, где несколько центров силы контролировали финансы, технологии, логистику, — к более сложной, распределенной и многополярной системе. Глобальный Юг наращивает промышленность, внутренний рынок и перестает быть периферией. Для российского уха это звучит как объяснение происходящего, для внешней аудитории — как предупреждение: контуры нового мира уже сложились, нравится это кому-то или нет.

Центральная цифра, которую многие недооценивают: почти половину роста мировой экономики в последние годы обеспечили страны БРИКС, при том что G7 внесла менее пятой части. Сейчас БРИКС — около 40 процентов мирового ВВП по паритету покупательной способности против менее 29 у «семерки». И логика Кремля проста: это не временный всплеск, а долгий тренд, который будет только усиливаться.

Под поверхностным есть и второй слой логики Президента: страна должна научиться жить без оглядки на внешнюю инфраструктуру, которая в любой момент может быть использована как средство давления. Как и сказал Владимир Путин: «Чужие сервисы могут быть удобными, но потом непременно появится “цена” таких услуг». Довольно прагматичный вывод: не стоит ждать час расплаты, а богатеть самим.

Параллельно формируется новый статус России: не изолированный крепостной вал, как вульгарно предполагают некоторые из наших оппонентов, но – один из узлов многополярной сети равноправных партнеров. В этой логике ПМЭФ — выставочная модель экономического соприкосновения России с Азией, Ближним Востоком, Африкой, Латинской Америкой. Важная деталь — ставка делается на умение договариваться на равных, что для части глобальной элиты по-прежнему звучит несколько дико.

Отдельного внимания заслуживает мотив «стран коннекторов» — государств, которые связывают разные регионы, рынки и культурные коды ведения бизнеса. В мире появились игроки, которые обеспечивают доверие, правовую определенность, совместимость инфраструктуры. Для России это сигнал: наши масштабы вполне способны не по-имперски поглотить, но служить пространством общего развития. Трудно не взаимодействовать с державой, которая занимает по меньшей мере 1/8 часть земной поверхности, вообще пригодной для любого взаимодействия.

Для внутренней аудитории вся конструкция выступления подается как ответ на два вопроса: «почему мир штормит» и «почему мы идем этим курсом». Ответ первый — потому что старая система перестала быть нейтральной и превратилась в инструмент санкций и давления. Ответ второй — потому что структурные изменения внутри экономики и переход к платформенным, цифровым решениям дают шанс занять место в верхнем эшелоне нового миропорядка.
Печать