Конфигурация вокруг украинского кризиса обновляется

Журналист, редактор отдела политики журнала «Монокль», эксперт Центра ПРИСП Петр Скоробогатый – о ситуации вокруг урегулирования украинского конфликта.

Конфигурация вокруг украинского кризиса к середине 2026 года вновь обновляется. Все мирные инициативы прошлого года, инициированные президентом США Дональдом Трампом, ушли в песок. Впрочем, они ни разу и не достигали отметки содержательного разговора по настоящему важным вопросам – границам, юридическому статусу территорий, послевоенной власти на Украине. Стороны делали вид, что следуют наставлениям Вашингтона и обсуждали что угодно, кроме реальных противоречий. А сам Трамп не смог продавить ни украинцев, ни европейцев и не сдержал своих обещаний, данных в Анкоридже Владимиру Путину.

Российским же дипломатам не удалось обменять взаимопонимание по украинской проблематике на укрепление двухсторонних отношений: американцы не пошли навстречу ни в части общих экономических проектов, ни в вопросах дипсобственности, ни в возобновлении прямых авиаперелётов. Санкции были сохранены и усилены, а беспилотники по российским городам и солдатам продолжают лететь по разведданным США и при помощи Старлинка от Илона Маска.

А вот Вашингтон получил профит: переложил финансовое и военное бремя поддержки Украины на Европу и закрепил конфликт между Москвой и Брюсселем, а за собой сохранил статус главного рефери в конфликте, то есть подвесил перед Россией «морковку» в западном, а не восточном (китайском) направлении. Теперь представить, почему Штаты должны быть заинтересованы в мире на Украине довольно сложно. Им подходит любой градус конфликта, как высокий, так и в тлеющем состоянии, а переговоры достаточно поддерживать в рамочном формате, не подпуская к ним иных фигурантов.

Ключевой западный нарратив сегодня – военная и экономическая слабость России, то есть близость проигрыша в войне на истощение, что вынудит Москву умерить аппетиты и самой запросить переговоры. Это позволит заморозить, а не разрешить конфликт, что на руку абсолютно всем западным игрокам и Киеву, который совершенно не готовится к миру и последовательно выстраивает инфраструктуру государства-камикадзе, готового к вечной жертвенной войне.

Проблемы России и реальные, и надуманные всеми силами раздуваются. Экономическое торможение, во многом, хоть и не во всем спровоцированное внутренними циклическими причинами, противник старается усилить с помощью вторичных санкций. Хотя засада с иранцами ему сильно мешает – в итоге пришлось отпустить цены на нефть, снять ограничения на российские углеводороды, а надавить на КНР, напротив, не вышло.

Сомнительно пока выглядит тезис и о военном тупике. Для его обоснования противник использует ежегодную паузу, которую берут ВС РФ начиная с января для пересборки фронтов, организации снабжения и логистики, и в ожидании «зелёнки», которая упростит штурмовые действия под всевидящим оком дронов. Как-то позабылось, что менее чем полгода назад российская армия поставила эффектную точку в кампании 2025 года, взяв десяток ключевых опорных пунктов. В целом же, подводить фронтовые итоги мы будем лишь поздней осенью – таков традиционный тайминг российской армии.

Тем не менее, это очень важный год именно с точки зрения оценки качества военных действий: по темпам наступления будет понятно, уходим ли мы все-таки в «окопную» войну с теми ресурсами, что сегодня задействованы на Украине, либо сохраняем потенциал для пусть небыстрого, но уверенного продвижения. Весенне-летняя кампания действительно несколько припозднилась, а ВСУ организовали ряд успешных контрнаступлений. Сейчас темп ВС РФ в освобожденных километрах территорий в целом соответствует 2025 и 2024 годам, однако преимущественно набран за счет организации буферной зоны в приграничных Харьковской и Сумской областях. Это говорит в том числе о том, что на генеральных направлениях фронта – на Запорожье, на Славянск и в Купянске – противнику удалось уплотнить порядки, организовать дроновую оборону и предельно затруднить продвижение ВС РФ. Тактические и технологические новации, похоже, близки к исчерпанию, и возможно будет выбрано решение о смене военной стратегии. Либо по итогам года – об изыскании дополнительных ресурсов. В отличие от противника у нас они есть.

Ещё один важный штрих картины – серьёзное усиление потенциала беспилотных систем украинской армии. Это сказывается на фронте и позволяет компенсировать очевидный дефицит солдат ВСУ. И по количеству, и по качеству БПЛА противник сделал шаг вперёд, во многом благодаря тому, что европейские оружейные концерны вышли на проектную мощность, множат поставки Киеву и обкатывают инновации на украинской войне.

Другое следствие этой поддержки – развитие линейки дальнобойных дронов для Украины, которые в массовом количестве запускаются по российским городам: уже давно не только по критической и нефтегазовой инфраструктуре, но и по промышленным предприятиям, заводам, институтам ВПК. Из-за низкой траектории полетов для обхода ПВО беспилотники или их обломки все чаще бьют по жилым домам, приводя к жертвам и ранениям. Приоритетная цель последних месяцев – Москва и область. Хорошо защищённый столичный узел почти не пропускает удары, но для украинцев важен символизм атаки по российской столице и угрозы Параду Победы – всё это не имеет военного смысла, но призвано терроризировать население и оказывать давление на руководство.

Украинцы делают ставку на дальнобойные атаки российский городов даже в ущерб поддержки фронта – ни одна логистическая линия ВС РФ не подвергается таким массовым налётам. Эта тактика получает всяческую поддержку на Западе, который обеспечивает Киев не только железом, но и целеуказаниями, спутниковой связью, данными разведки. Для сторонников войны это способ спровоцировать Россию на более разрушительные удары по Украине и мобилизацию. Для партии мира – возможность продавить Москву на уступки в переговорном треке.

Снять этот вопрос с повестки у России технологически не получится: украинцы просто перегружают системы ПВО и пользуются огромными масштабами нашей территории. На очереди у Киева, к слову, развитие номенклатуры дальнобойных ракет, естественно, европейского производства, к которым сейчас усиленно пытаются приделать украинский шильдик. Это в разы усилит мощность залпа по России. ЕС продолжает втягиваться в прямой конфликт с Россией, а мы можем отвечать лишь ассиметрично по Украине, тогда как основные сборочные конвейеры вынесены за её границы.

Всё это оказывает давление на стратегию победы в войне на истощение, которой продолжает придерживаться Кремль. Потерявшая все перспективы развития, демографически уничтоженная Украина рано или поздно падёт как государство, но при внешней поддержке это произойдёт не скоро. А в перспективе Киев уподобится известным террористическим анклавам, типа Газы – и с учетом развития БПЛА отгородиться от него высоким забором не выйдет.

Кроме того, формируя ситуацию клинча на фронте и усиливая удары по тылу, оппоненты создают все условия для внутреннего запроса россиян на выход из ситуации статус-кво – либо на эскалацию, либо на переговорные уступки.

Ведь в той же мере проблема истощения растёт и для Запада, причем в первую очередь для Европы, на которую Вашингтон предусмотрительно сбросил основное бремя конфликта с Россией. У Европы отсутствует план «Б» в этом конфликте, кроме эскалационного, – это признают и интеллектуалы, и оппозиционные политики. Из мирных переговоров европейцев выбросили за недоговороспособностью, а американский ядерный зонтик и североатлантическое единство оказались под вопросом. После того, как страны ЕС оставили иранскую авантюру Трампа без поддержки, он перешёл от угроз к делу и объявил о выводе пяти тысяч американских военнослужащих из Германии, а также отказался размещать в ФРГ ракеты Tomahawk. В такой ситуации рассуждать о возможном военном столкновении с Россией Европе уже не так комфортно. А значит, пока договорённости в Анкоридже «подмёрзли», вновь открылось окно возможностей для возобновления дипломатии между соседями по евразийскому континенту.