Сельское хозяйство перестает быть привлекательным для инвесторов

«Государство обязано осуществлять мониторинг индексов цен сельхозпродукции, индексов цен промышленной продукции и устанавливаемых тарифов… Мы будем настаивать на том, чтобы такая система мер в стране заработала и правительство отвечало за стабильность цен на сельскохозяйственных рынках», – заявил вице-спикер Госдумы Алексей Гордеев, выступая на съезде Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельхозкооперативов. Он отметил, доходность российского сельского хозяйства на фоне роста объемов производства снижается, что вызвано диспаритетом роста цен на сельхозпродукцию и стоимости издержек сельхозпроизводителей.

Заявление парламентария прокомментировал управляющий партнер Agro and Food Communications, эксперт Центра ПРИСП Александр Панченко.

Речь идет о том, что сегодня снижается маржинальность сельского хозяйства. С середины двухтысячных годов сельскохозяйственный бизнес был одним из самых привлекательных для инвесторов, если не считать нефть и газ, с точки зрения маржинальности и окупаемости. Это объяснялось прежде всего тем, что в России была принята, в том числе при поддержке господина Гордеева, который был министром сельского хозяйства в свое время, концепция продуктовой безопасности.

Многие инвесторы шли в сельское в сельское хозяйство, потому что было понятно что как развивается. Бизнес можно было планировать на годы вперед, так как было чсно, когда проект выходит в плюс. Были технологии мирового уровня, представленные компаниями сельхозмашиностроения, которые сейчас ушли с нашего рынка. Были передовые селекционные технологии, которые сегодня искусственно пытаются выдавить с нашего рынка с помощью квот в пользу отечественной селекции. Но отечественная селекция умерла вместе в Мичуриным, и с тех пор селекцией никто не занимался. Вот сейчас только начинают. К сожалению, сравнение тут не в пользу отечественной продукции.
Сейчас мы наблюдаем высокую турбулентность на рынке. Она есть везде, и сельское хозяйство не является исключением. Что на это влияет?

Первое, это изменение налоговой ставки. Второе – высокие цены на топливо. Третье – уход ряда западных компаний с рынка РФ, как уже говорилось. И тут либо растет цена на продукцию, либо надо переходить на отечественные аналоги, что очень часто понижает качество урожая. Например, растениеводы получают меньшую всхожесть на гектар, а значит не добирают по количеству. В животноводстве та же картина плюс еще падение покупательской способности населения, что ведет к меньшему потреблению, например того же красного мяса. Соответственно производители мяса начинают терять маржинальность, либо ищут другие рынки, что очень конкурентно, если говорить про экспорт. Конечно, это усложняет процесс ведения бизнеса.
Сельхозпроизводители тратят деньги, но получают все меньшую и меньшую прибыль. В связи с этим кая-то часть инвесторов задумывается о выходе из бизнеса. Это ведет либо к банкротствам (а у нас до сих пор действует мораторий на банкротство в сельском хозяйстве, его никто не отменял), либо к перераспределению ранка в пользу крупных компаний и монополий. Что не есть хорошо, потому что мы понимаем еще из курса Карла Маркса, что монополии не бывают успешными, так как не обладают мобильностью, не успевают за конъюнктурой рынка, и их экономика начинает страдать.

О чем же в этой связи говорит Алексей Гордеев и что обсуждают сейчас Госдума? Если коротко, речь идет о том, чтобы переложить бремя снижения маржинальности на конечного потребителя. Это ни что иное, как рост цен в магазинах. Конечно, потребителю это неприятно. Но дело в том, что в данной ситуации нет хороших решений. Если сохранится текущая тенденция, мы, безусловно, без продуктов не останемся. К счастью, у нас люди во власти понимают, что придумывать можно что угодно, но холодильник всегда побеждает телевизор. Но сельхозпроизводство будет сокращаться, и мы все равно столкнемся с угрозой дефицита и ростом цен, так как спрос будет выше предложения.

И это, хочу подчеркнуть, общемировая тенденция, а не то, что мы здесь в России оказались на острове Невезения. Нет. Мы тут в общей лодке. Нефть уже на отметке выше 140 долларов за баррель, а банк «Морган Стенли» говорит, что цена в 150 долларов приведет к общемировой экономической рецессии. А Россия, несмотря на суверенитет и санкции, является субъектом мировой экономики, рецессия придет к нам точно так же, как в Японию, Канаду и Европу.

Кроме того, у нас есть внутренние проблемы. Это и рост тарифов на энергоносители, и сложная логистика, и дефицит с денежных ресурсов. Программы финансирования сельского хозяйства будут сокращаться, это озвучено уже на 2027-2028 г.г. Уже сейчас «Ростсельмаш» ушел на четырехдневную неделю, так как спрос на его продукцию снижается. Новые сельхозмашины окупаются на рекордно низком уровне. Про растениеводство уже говорили, оно страдает из-за не очень качественной селекции.

Все это ведет к одному – у бизнеса остается все меньше возможностей для развития, он вынужден, имея меньшую маржинальность, повышать цену на собственную продукцию. Растет отпускная цена, переработчики так же вынуждены поднимать цены, конечная цена тоже растет. Плюс инфляция и падение покупательской способности, и мы получаем замкнутый круг.

Надежда лишь на то, что внешнеэкономические факторы, а именно энергоносители придут к более взвешенной средней цене. Примерно 80 долларов за баррель – комфортная цена для России и для всего мира. Конечно, мы надеемся, что СВО и другие вооруженные конфликты завершатся, мировая торговля будет реанимирована, и сельхозбизнес России получит выход на новые рынки, что может компенсировать проседание внутреннего рынка. И, конечно, мы ожидаем снижения основной процентной ставки, доступных кредитов и предсказуемости налогообразования.