Дети и цифровая среда. Интернет – друг или враг?

Политолог, первый заместитель председателя комиссии ОП РФ по общественной экспертизе законопроектов и иных нормативных актов, эксперт Центра ПРИСП Александр Асафов – о том, что для большинства подростков нейросети уже стали обычной частью учебного процесса, но система образования пока не выработала единую позицию, как к ним относиться.

Сегментация

Вместе с Russian field в начале марта мы провели опрос о поведении детей в интернете, чтобы понять, сколько времени они проводят онлайн, для каких целей используют сеть, как относятся к нейросетям, играм и блокировкам, какие негативные тенденции видят. В исследовании участвовали 1000 подростков 14-17 лет.

Чтобы понять, как именно подростки живут в этой среде, мы не ограничились отдельными вопросами, а провели сегментацию по целому ряду признаков. Такой подход позволяет увидеть не абстрактные «различия по полу и возрасту», а реальные модели поведения. Всего было выявлено 5 кластеров.

«Учебные AI‑прагматики» используют интернет и нейросети прежде всего для учебы, они почти не играют. Интересно, что это самый «женский» сегмент. В этом кластере девушки оказываются в явном большинстве — 82% против 18%. При этом девушки тоже играют, 22% попадают в «Игровых потребителей», но игры не становятся центром их цифровой жизни.

Юноши распределены равномернее, но у них заметно выше доля «Гиперонлайн-универсалов» (64% против 36%) и тех, для кого «Интернет-незаменим» (60% против 41%). «Гиперонлайн-универсалы» — это самые насыщенные пользователи сети. Они совмещают игры, учебу, соцсети, ИИ одновременно. Представители «Интернет-незаменим» самые зависимые от сети. Без интернета у них одновременно «проседают» общение, видео, учеба, новости, соцсети и нейросети.

«Сдержанные наблюдатели» составляют 18% выборки и представляют самый умеренный цифровой профиль. Среди них поровну мальчиков и девочек, но чуть чаще встречаются 16–17‑летние девушки. Для этой группы интернет важен, однако не становится центром жизни: они реже играют, почти не используют нейросети и спокойнее других реагируют на блокировки.

Самым представленным кластером стали «Игровые потребители» — 25%. Здесь интернет в значительной степени завязан на досуг. Видеоигры, развлекательный контент и внутриигровые покупки выходят на первый план, тогда как новости и учеба отходят на второй. Именно в этом кластере донаты распространены заметно сильнее, чем в остальных.

Возраст в этом исследовании не работает по восходящей шкале «чем старше, тем сильнее зависимость от интернета». В 14 лет заметно больше тех, кто попадает в кластер «Интернет‑незаменим» и особенно остро переживает любые блокировки и сбои.

На 15 лет приходится максимум сегмента «Игровых потребителей». Именно в этом возрасте интернет чаще всего превращается в пространство для игр и развлечений. А среди 16‑летних девушек, наоборот, достигает пика кластер «Учебных AI‑прагматиков», где интернет и нейросети встроены в учебу и решение задач.

Цели использования

Важная отправная точка — частота пользования. 96% подростков выходят в интернет ежедневно, и 86% проводят онлайн не менее трёх часов в день. Для почти трети это уже более восьми часов в сутки, то есть речь идёт о новой повседневной среде, внутри которой решаются учебные, коммуникативные и бытовые задачи.

Подростки используют интернет в первую очередь для общения (83%), просмотра видео (83%) и чтобы слушать музыку (71%). Несмотря на бурные дискуссии о нейросетях, они занимают лишь шестую строчку в общем рейтинге целей (45%) и не вытесняют базовые мотивы.

При этом цели у девушек и юношей заметно различаются. Девушки заметно чаще используют интернет для общения (88% против 78%), просмотра видео (86% против 79%), музыки (79% против 64%) и учебы (71% против 63%).

Юноши, напротив, вырываются вперед по играм (76% против 55%) и в меньшей степени по видеосервисам. То есть «женский» интернет — это прежде всего коммуникация и учеба с большим слоем развлекательного видео и музыки, а «мужской» сильнее смещен в сторону гейминга и контента вокруг него.

Возраст добавляет к этому расхождению свои акценты. Музыку и учебу с возрастом упоминают всё чаще. Доля тех, кто слушает музыку онлайн, растет с 65% среди 14‑летних до 78% среди 17‑летних, а учится — с 63% до 71%. Игры, наоборот, концентрируются в середине шкалы: пик приходится на 14–15 лет (70–74%), затем интерес к ним немного снижается до 59% у 16–17‑летних.

То есть по мере взросления меняются и цели использования интернета. В начале подросткового периода он нужен в основном для игр и развлечений, а к старшим классам всё чаще превращается в помощника по учебе. Развлекательный контент никуда не исчезает, но постепенно отходит на второй план по сравнению с учебными задачами.

Связь между временем в сети и целями тоже не такая однозначная. По мере увеличения времени онлайн растут почти все активности, но учеба чаще всего упоминается не у тех, кто «живёт в интернете», а у тех, кто проводит в сети 3–5 и 6–8 часов в день (по 71%).

Среди подростков, которые проводят онлайн более 8 часов, учеба встречается чуть реже (65%), зато заметен перекос в сторону развлечений — общение, видео и игры. Такой сдвиг ломает привычные стереотипы про «правильный» и «неправильный» интернет. Нельзя сказать, что те, кто много сидит в сети, либо только учатся, либо только играют.

Отдельный вопрос был про «настоящего себя». В ответах 31% выбирают офлайн‑жизнь, 25% — разные формы онлайна, а 29% говорят, что им «везде одинаково». В онлайне чаще «настоящими» чувствуют себя юноши и те, кто проводит в интернете либо совсем мало (до часа), либо очень много (более восьми часов в день), тогда как у «средних» по времени пользователей офлайн-жизнь важнее цифровой. Для многих подростков представление о себе складывается сразу из двух частей: из того, что с ними происходит офлайн и онлайн.

В сумме картина получается очень неоднородной: под одним возрастным ярлыком «14–17 лет» живут принципиально разные модели цифровой жизни. Кто-то в первую очередь учится и пользуется нейросетями, кто-то играет и смотрит видео, кто-то держит в онлайне сразу всё. По мере взросления предпочтения меняются. Но почти для всех подростков цифровая среда стала естественной частью жизни и для них важны и офлайн‑, и онлайн‑опыт одновременно.

Нейросети

Продолжаю исследовать результаты опроса, который мы провели вместе с Russian Field в начале марта среди подростков 14-17 лет. В прошлых частях я писал о 5 моделях поведения детей в цифровой среде и о целях использования интернета, в этой разберу отношение детей к нейросетям.

Нейросети уже стали частью повседневной жизни подростков. 79% опрошенных так или иначе ими пользуются, почти четыре из пяти. Но важнее не сама цифра, а то, что нейросеть для подростка стала учебным инструментом.

Чаще всего подростки используют нейросети для решения учебных задач (73%), написания текстов и домашних работ (63%) и для того, чтобы разобраться в теме (56%). Генерация картинок и общение с ИИ остаются на втором плане и набирают заметно меньше ответов.

Юноши и девушки используют нейросети для разных целей. Юноши чаще используют ИИ именно для решения задач (77% против 72% у девушек). Девушки, наоборот, чаще подключают ИИ к письменной работе и пониманию материала. Написание текстов (69% против 61%), объяснение тем (60% против 54%) и общение с нейросетью (26% против 19%) у них распространены сильнее. То есть юноши чаще «спрашивают ответ», а девушки просят ИИ помочь разобраться и оформить мысль.

Возраст тоже задаёт свои рамки. Использование нейросетей для написания работ максимальное у 16‑летних (70%), когда учебная нагрузка и требования к текстам особенно растут. А 14‑летние чаще других используют ИИ «для общения» (30%).

Отдельный вопрос был про зависимость от нейросетей в учёбе. Больше половины подростков (52%) говорят, что без ИИ им стало бы сложнее учиться. Это не только про быстроту и удобство, но и про то, что инструмент успел встроиться в учебную рутину.

Больше всего зависимость от ИИ заметна у 16‑летних (62%) и подростков из малообеспеченных семей (61%). Для последних нейросеть, по‑видимому, частично компенсирует нехватку репетиторов и дополнительных занятий.

При этом 42% считают, что без нейросетей их учёба сильно не изменилась бы. В этой группе больше обеспеченных подростков и тех, чьи учителя ИИ не разрешают. Если нельзя или не принято пользоваться нейросетями, то «привычка опоры» на них просто не успевает сформироваться.

Позиция учителей насчет ИИ неоднозначная. Только 10% подростков говорят, что все их преподаватели разрешают использовать нейросети; 30% сталкиваются с полным запретом, а у 41% ситуация «как повезёт»: одни учителя разрешают, другие категорически против. В результате один и тот же школьник на одном уроке может использовать ИИ для помощи в учебе, а на следующем уже нет.

Показательно, что 17‑летние чаще других говорят о полном разрешении использовать ИИ со стороны учителей. То есть чем ближе к выпуску, тем спокойнее отношение педагогов к нейросетям.

Для большинства подростков нейросети уже стали обычной частью учебного процесса, но система образования пока не выработала единую позицию, как к ним относиться. Цифровая жизнь двигается вперед быстрее, чем школа успевает формализовать правила и встроить ИИ в учебные программы. Печать