Российские школы: стрельба, агрессия, вседозволенность

Доктор политических наук, профессор Государственного университета управления Виктор Титов – о нападениях на российские учебные заведения, произошедших в феврале 2026 года. 

Итак, очень грустная новость: прошедшие две недели для российского образования стали без преувеличения трагическими. Вернемся к печальной хронологии событий. Уфа, 3 февраля, девятиклассник со страйкбольным автоматам… Скромная и бесстрастная строка в Википедии гласит, что целью атаки был учитель истории, «которого нападавший невзлюбил». Вот так всё просто и обыденно – «невзлюбил» и решил пристрелить. В тот же день, 3 февраля, Красноярский край, Кодинск, семиклассник решил наведаться в школу с ножом. На следующий день, 4 февраля, красноярская восьмиклассница приходит в школу с молотком и с зажигательной смесью. И наконец, 11 февраля – бойня в Анапском индустриальном техникуме, есть погибший. Такая вот трагическая летопись нескольких дней жизни российской школы. Печальный список, который со всей остротой демонстрирует ту тяжелую моральную и управленческую ситуацию, в которой оказалось российское образование.

Разумеется, осмысливая всё это, мне бы не хотелось идти по самому простому пути: пускаться в морализацию и всех огульно обвинять. Вешать ярлыки и заочно «назначать» конкретных виновных, рассказывать, кто, где и как «недоработал», – мне кажется, это путь бессмысленный и неправильный. С другой стороны, в сложившейся ситуации важно уйти от искусственных обобщений, избежать «огрубления» проблемы и циничных интерпретаций («дети Тик-тока, чего же вы от них ожидали», «посмотрите на американские школы, там всё еще хуже» и т.п.). Однако давайте будем честны: волна школьных «шутингов», захлестнувшая российские школы, – это, к сожалению, не совокупность локальных эксцессов, а вполне очевидная деструктивная тенденция. Можно сколько угодно говорить о «перегибах на местах» (о том, где школьные психологи прозевали психопата, а где не сработала рамка металлоискателя), но мы, к нашему глубокому сожалению, имеем дело не с чередой случайностей, а именно с предельно негативной тенденцией, которая носит явный транснациональный характер. Чудовищная трагедия в канадском Тамблер-Ридже, разыгравшаяся 10 февраля, – еще одно вопиющее подтверждение тому, что перед нами глобальная по своим масштабам социальная эпидемия. Опаснейший и смертельный «вирус», эффективной «вакцины» от которого пока нет ни у кого.

Поэтому как бы горько это ни звучало, по поводу всех этих «шутингов-буллингов» можно сказать лишь одно: это с нами навсегда. Или почти навсегда. По крайней мере, эта напасть точно не оставит нас в покое в ХХI веке и уйдёт «за горизонт» жизни каждого, кто сейчас читает эти строки. Надо признать: в реалиях современного информатизированного и психически турбулентного мира эту тяжелую социальную болезнь можно только «сгладить», минимизировать ее проявления, но не победить полностью.

Что же касается борьбы с этой информационно-психиатрической заразой, мысли у меня ровно две. Причем обе самые что ни на есть очевидные.

Первое. Цифровое общество «страха-тревоги», коим, несомненно, является сейчас российское общество, обречено всё чаще сталкиваться с подобными проявлениями (которые, повторюсь, уже вполне себе восходящая тенденция!). Поэтому выхода два: либо реальный цифровой концлагерь, уже без кавычек (а это не возможно, контрпродуктивно и не сработает!), либо ментальное оздоровление общества, снижение уровня массовой тревоги и социальной конфликтности. Другого пути нет. Хотя бы по той причине что школы и вузы – это зеркало общества, его ментальное отражение. А «пенять на зеркало», как мы знаем, – вещь неблагодарная, сомнительная и, в конечном счете, тупиковая.

И здесь прошу понять меня правильно: я не занимаюсь социальным манипулированием, не пытаюсь «размыть» проблему через ее генерализацию. Но давайте будем честны сами с собой: «убил», «изнасиловал», «напал», «избил» – к моему глубокому сожалению, эти слова (и более того, соответствующий визуальный контент) стали обыденностью российских новостных лент и цифровых медиа. А далее все банально, просто, прямолинейно и трагично. Закон жизни суров: публично легитимируемые насилие и жестокость со временем становятся нормой и допустимой практикой социального поведения. Не для всех подряд, но для очень и очень многих из тех, у кого есть серьезные ментальные проблемы. Поэтому на выходе мы закономерно получаем в школах и колледжах такую вот трагическую «новую нормальность», убийственную в прямом смысле слова.

Второе. Волна нападений на школы ставит перед нами вопрос модернизации российского образования – управленческой, кадровой, организационной, инфраструктурной. А модернизация, как известно, начинается с диагностики текущего состояния и выявления существующих проблем. И пока в российском образовании «всё идет по плану», число активистов с традиционными ценностями растет стахановскими темпами, а количество учеников с асоциальным поведением «снижается», мы обречены топтаться на месте. Поскольку, если проблемы как таковой «нет», а есть отдельные «недоработки на местах», то и улучшать ничего не нужно, надо лишь жёстко и демонстративно разобраться с «персональными виновниками» на этих самых местах.

И, конечно, нелишне будет повторить прописную истину: основа любой модернизации школы – это нормальное финансирование и подготовка кадров. Не буду в данной статье подробно развивать финансовый аспект затронутой проблемы. В принципе, каждый вдумчивый читатель может открыть Федеральный закон от 28 ноября 2025 года №426 «О федеральном бюджете на 2026 год и на плановый период 2027 и 2028 годов». Почитать его и прикинуть, откуда именно и из каких статей можно было бы взять дополнительные деньги на совершенствование системы образования, развитие и безопасность российских школ, колледжей и вузов. Для справки лишь напомню, что в 2026 году государство российское планирует израсходовать на образование 1,74 трлн. рублей из федерального бюджета. Если что, на оборону и безопасность планируется потратить 16,84 трлн. рублей, на обслуживание быстро растущего госдолга –3,9 трлн. рублей. Что же, остается только надеяться и мечтать, что, заботясь о безопасности в целом, российские чиновники не забудут и о безопасности российских школ в частности.

И здесь еще раз прошу понять меня правильно: я не стремлюсь «спихнуть» всё на государство, не предлагаю «залить» имеющиеся проблемы деньгами. Тем не менее, очевидно, что без системной организационно-управленческой модернизации и дополнительного финансирования проблему агрессии и стрельбы в школах не решить. И как ни посмотри, именно государство здесь должно играть не монопольную, но ведущую роль. Переложить ответственность за всё происходящее на директоров школ, «советников по воспитанию», учителей, школьных психологов, родительские комитеты и ЧОПы не получится.

Следует сказать, что и дополнительные деньги в этом случае – далеко не панацея и не гарантия успеха. Да, реальность такова, что юного вооруженного террориста не могут остановить «дедушка-охранник» с перцовым баллончиком и «девочка-психолог» с зарплатой двадцать тысяч. Однако все мы понимаем: даже если в каждую школу посадить на место этого «дедушки-охранника» трех вооружённых спецназовцев и нанять десять сверхквалифицированных психологов с зарплатой двести тысяч – далеко не факт, что насилие и стрельба в российских школах прекратятся. Но с проблемой, так или иначе, надо бороться системно, на государственном (а не на локальном или ведомственном) уровне. Для этого нужны очень-очень серьезные кадровые и финансовые ресурсы. Ну и политическая воля, разумеется. Куда же без нее… Печать