К дискуссии по поводу выступления Владимира Бортко

Профессор кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ, доктор политических наук, Член Совета Ассоциации российских дипломатов, эксперт РСМД Владимир Пряхин – о дискуссии по вопросу государственной идеологии России.

Выступление Владимира Владимировича Бортко по вопросам государственной идеологии в России вызвала острую дискуссию между представителями различных политических, конфессиональных и этнических направлений. Не обошлось, к сожалению, как водится, в нашей политической культуре, а точнее говоря, в бескультурье, без навешивания политических ярлыков и подведения под статьи Уголовного кодекса. Что на мой взгляд, является ничем иным, как поздней отрыжкой дискуссии между троцкистами и сталинистами в двадцатые годы прошлого столетия, когда политическая междоусобица между кликами маскировалась под форму научного спора о возможности построения социализма в одной отдельно взятой стране.

Между тем высказывания и суждения В. В. Бортко при всей их противоречивости и незавершенности заслуживают самого пристального внимания. Прежде всего, необходимо вынести за скобки острый и совершенно ненужный в контексте основной темы его выступления 27 декабря прошлого года политический характер высказываний по научным вопросам. Эта ненужная политизированность происходит из неосторожного обращения В.В. Бортко к чисто политической и деликатной теме «транзита власти». Тема эта отнюдь не является, как утверждают некоторые, «табуированной». Сам глава государства в интервью Павлу Зарубину в мае 2024 г. предельно ясно и четко изложил свою позицию по этому вопросу: «Всегда об этом думаю, сказал президент, Ясно, что есть предвыборные технологии, есть административный ресурс. Но все-таки, в конечном счете, выбор за людьми, за российским народом, за гражданами, за избирателями. Шансов сделать что-то по-серьезному вряд ли будет у человека, за которым не стоит доверие народа. Это абсолютно принципиальный вопрос».

После этого высказывания все голоса насчет «транзита власти» замолкли. Ведь для современного поколения россиян, и в этом отношении В.В. Бортко, безусловно, прав, главным является политическая стабильность. Так уж повелось в нашей истории, что ни один этап политической турбулентности не делал Россию крепче и мощнее. Этим, наверное, объясняется столь резкая реакция на попытку инициировать дискуссию о транзите власти в стране, ведущей войну и как никогда нуждающиеся в монолитной сплоченности нашего многонационального, мультикультурного, поликонфессионального народа.

Но попробуем отделить политически актуализированные тезисы выступления В.В. Бортко от объективного научного содержания его взглядов.

Прежде всего, это касается его высказываний относительно веры, религии, церкви, идеологии. И здесь я бы начал с того, что нашему государству – Российской Федерации, народу нашей Федерации, всем гражданам нашей страны действительно нужна интегральная, объединяющая всех идеология, набор общих нравственных, политических, правовых, семейных ценностей.

Другое дело, что попытка сформировать набор этих ценностей на основе фетишизации юриспруденции – это неудачное попытка. Закон и право – это всего лишь частные проявления идеологии. Идеология – это совсем не лживая сусловская пропаганда с тезисами о третьем этапе общего кризиса капитализма. А именно эту пропаганду и называли идеологией в 80-90 годы прошлого столетия. Так ее понимают многие и сейчас.

На самом деле идеология есть система политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических и философских взглядов и идей, в которых осознаются отношения людей к действительности. Как таковая идеология подобно энергии не исчезает и не возникает вновь, но существует постоянно, видоизменяясь и преобразуясь в зависимости от исторических обстоятельств.

Попытки «деидеологизировать Россию» в 90-е годы прошлого столетия были ничем иным, как навязыванием нашему населению вместо исчерпавшей себя к тому времени псевдокоммунистической духовности разрушительной идеологии потребительства, сверхпотребительства, вещизма. Именно эта навязанная нам извне идеология породила многомиллионную армию «челноков», устремившуюся через рухнувший железный занавес за колготками и шубами в «цивилизованный Запад». Российская государственность на время прекратила свое существование, а национальные интересы России были сведены на уровень идеологемы «как прикажете» по отношению к Белому дому.

Вставание России с колен с начала текущего столетия началось именно с восстановления идеологических основ государства. И естественно, что в условиях фиаско брежневского псевдокоммунизма, который на самом деле был не коммунизмом, а пропагандистским обоснованием власти авторитарной узкой номенклатурной полуаристократической полукриминальной прослойки, важную роль в восстановлении российского национального чувства, обретении новой государственности сыграли религия и церковь. Причем не только христианская. Вспомним хотя бы Ахмата Кадырова, принадлежность которого к исламу совсем не мешает нам считать его мучеником становления новой российской государственности.

Вообще, наиболее уязвимым местом в системе – именно системе – взглядов, представленной В.В. Бортко, является отсутствие в ней положения о позитивной роли религии и церкви, как в становлении российской государственности, так и человеческой цивилизации в целом.

Сейчас я думаю уже не нужно никого убеждать в том, что религия и церковь сыграли огромную положительную роль в истории. Строго говоря, человек из животного превратился в общественное животное, когда на место инстинкта самосохранения обрел страх перед смертью и желание вечной жизни, надежду на осуществление которого могла дать только религия. Именно поэтому зарождение религии связывают с плачем шумерского царя Гильгамеша над могилой его друга: «Как, о, как я утешусь? Как, о, как я заплачу? Друг возлюбленный мой грязи теперь подобен,иИ не лягу ли я, как он, чтоб вовек не подняться?». С этих слов и начинается существование Гомо сапиенса как носителя Разума. Не случайно такие убежденные атеисты как Вольтер и Ницше утверждали, что если бы Бога не было, то его надо было бы придумать.

Другое дело, что религия и церковь, отнюдь, не тождественные понятия. Религия – это объективно свойственная человеку вера в смысл своего существования, в бессмертие, в загробную жизнь. У разных народов в разные исторические эпохи эта вера институционализируется во вполне конкретных социальных институтах, материальными носителями которых являются храмы, церкви, синагоги костелы мечети, дацаны, кумирни и т.п. Соответственно, складывается и клир, сословие служителей культа, которое на определенных этапах играет позитивную прогрессивную роль, в особенности в становлении национальной государственности. Нашу государственность, например, трудно представить без Сергия Радонежского, Серафима Саровского, патриарха Филарета.

Но клир – это живые люди со всеми свойственными земному человеку недостатками, в том числе и жаждой власти, имущественных материальных благ. К тому же на определенных этапах своего развития церковь отстает от научно-технического прогресса и не в силах дать ответ на вопросы о реальных формах бессмертия и загробной жизни. Древнего египтянина можно было уверить в том, что его мумия обретет вечную жизнь после смерти, но современный человек, хотя бы раз переживший состояние общего наркоза во время хирургической операции, не может не сомневаться в существовании нерукотворного потустороннего мира.

Отсюда неизбежные этапы церковных преобразований и реформаций. И наше время совсем не является исключением. Более того, характер происходящих в науке и технике изменений говорит о том, что мы подошли к качественно новому рубежу развития человеческой цивилизации и человека как носителя разума Гомо сапиенс. Во всяком случае, очевидно, что человек достиг такого уровня развития научно-технического прогресса, на котором вполне может уничтожить сам себя. Ученые, например, до сих пор не могут ответить на вопрос, почему разумные существа, которые наверняка должны существовать в бесконечном космосе не выходят на контакты с нами. Единственное логическое объяснение этому дал выдающийся итальянский физик Энрико Ферми, предположивший, что все разумные цивилизации погибают, достигнув определенного уровня технологической зрелости.

Думается, что это лишь гипотеза. И на самом деле, человечество может преодолеть рубеж технологической зрелости и сохранить в мироздании бесконечную нить разума во Вселенной. Религии и церкви, безусловно, принадлежит важнейшая роль в этом процессе. Но вполне естественным представляется, что для этого она (церковь) тоже должна адаптироваться к реалиям нашего кибернетического века. Мне лично тревога и обеспокоенность Владимира Владимировича Бортко судьбами нашей страны, нашего государства, нашего русского мира вполне понятны, я их разделяю.

Но не могу согласиться с тем, что в новой системе ценностей, которые должны составить систему новой государственной идеологии, церкви должна быть уготована второстепенная, подчиненное по отношению, в частности, праву, роль. А это не так. Религия всегда играла, и будет играть главную роль в формировании человеческого мировоззрения, чувство смысла жизни для каждого из нас. Иначе человек погружается в болото потребительства и тонет в нем вместе со всей нашей цивилизацией.

Другое дело, что для того чтобы вернуть себе власть над душами верующих, привлечь в храмы тысячи и тысячи молодых студентов, инженеров, врачей, рабочих и интеллигентов она сама должна идти в ногу со временем и дать новую начинку своим сакральным понятиям – бессмертие, воскрешение, рай, ад, страшный суд. Расшифровать их, как говорил К.Э. Циолковский, с космической точки зрения.

Современная церковь этого сделать не может. Практически во всех странах, и Россия в этом отношении не исключение, современная церковь возникла и окрепла как идеологическая основа государственности. Отсюда понятно и стремление нашего государства использовать этот мощный позитивный потенциал церкви для укрепления государственности современной России в эпоху тяжелых исторических испытаний, выпавших на долю нашей Родины. И надо сказать, что союз государства и церкви приносит осязаемые плоды. Честь и Слава тем полевым священнослужителям, которые на линии боевого соприкосновения, да и просто в повседневном быту наших граждан, укрепляют в них веру в высокое предназначение нашей страны, смысл жизни каждого из нас.

Но прав и В.В. Бортко, когда движимый добрыми патриотическими, я в этом лично ни секунды не сомневаюсь, намерениями, выражает беспокойство относительно будущего церкви в нашей поликонфессиональной и мультикультурной стране. Не станет ли всплеск религиозности источником сепаратистских и местнических настроений и тенденций? Вполне возможно, отвечает на этот вопрос В.В. Бортко, и с ним нельзя не согласиться. Другое дело, что предлагаемые им методы укрепления государственности и формирования мировоззренческих основ этой государственности совершенно непригодны.

Среди этих методов отсутствует главный – церковная реформация. Такая реформация в России назрела давным-давно. Еще на рубеже ХIХ-ХХ веков с различными проектами такой реформации выступали и Лев Николаевич Толстой, и Федор Михайлович Достоевский, и большевики-богостроители А.А. Богданов, А.В. Луначарский, А.М. Горький.

Но наиболее полное законченное логичное представление о путях совершенствования организационных форм религиозного мироощущения дали русские космисты – целая плеяда выдающихся отечественных мыслителей, сумевших предвосхитить научную технологическую революцию ХХI века и давших человечеству четкое представление о задачах и целях, которые необходимо решать и к достижению которых следует стремиться.

Сейчас интерес к русскому космизму резко возрос, появилось очень много литературы о нем и у нас, и за рубежом. Как водится, выросла целая шайка плагиаторов, ничтоже сумняшеся присваивающих права на приоритет в изложении мыслей наших великих соотечественников К.Э. Циолковского, В.И. Вернадского, А.Л. Чижевского, Н.Ф. Федорова. Самое ужасное, однако, не столько плагиат, сколько фальсификация всей системы взглядов русского космизма посредством «реструктуризации» системы ценностей. Это особенно характерно для модного сейчас на Западе направления трансгуманизма, который член совета по биоэтике при президенте США Ф. Фукуяма справедливо охарактеризовал как самую большую опасность для человечества.

Если же говорить о русском космизме кратко и по существу, то суть его можно выразить одним предложением: религия есть фольклорное эмоциональное толкование научно-технического прогресса, смутная догадка о будущем человечества.

«Мы, говорил великий космист Константин Эдуардович Циолковский, должны признать за ней право на существование, ибо нельзя многие миллионы людей признать полуумными или просто глупцами! Над этими общепринятыми во всех религиях символами надо глубоко поработать, полнее расшифровать их с космической точки зрения».

Сейчас, спустя без малого сто лет после того, как эти слова были сказаны, мы вплотную подошли к космической расшифровке этих религиозных символов: бессмертие есть искусственное увеличение видовой продолжительности жизни людей, воскрешение – построение бионических антропоидентичных моделей прежде живших, душа – индивидуальный алгоритм личностного поведения (доведенный до совершенства цифровой аватар), рай – встреча с любимыми в загробной жизни. Все это уже не только религиозные символы, но и задачи прикладной науки. Мы на пороге синтеза рациональной научной и эмоциональной религиозной форм мироощущения человека. И это открывает возможности для реформирования всех форм религиозного мышления, всех конфессий из идеологических опор формирования национальных государств в единую для всех идеологическую базу человеческой цивилизации. Именно об этом писал Федор Михайлович Достоевский, называя такую идеологическую опору вселенской церковью.

Практические формы такого преобразования церкви подробно и четко описаны одним из основоположников и родоначальников русского космизма Николаем Федоровичем Федоровым (внебрачным сыном князя Павла Ивановича Гагарина). Необходимо, писал Н. Ф Федоров, дополнить храмовую литургию внехрамовой, создать при храмах научно-исследовательские центры, которые «изучали бы научно-технические приемы... управления всеми молекулами и атомами внешнего мира так, чтобы рассеянное собрать, разложенное соединить, т.е. сложить в тела отцов... «.

Можно себе представить, что отдав должное храмовой литургии и совершив необходимые церковные обряды слушатели семинарий, медресе и других духовных, а также, кстати говоря, и технических учебных заведений отправляются в «центры внехрамовой литургии», где с религиозным пафосом, вооруженные современными знаниями в области искусственного интеллекта, работают над созданием цифровых моделей прежде живших людей, приближая эти модели все более и более близко к оригиналу, вплоть до достижения конечной цели, обозначенной в Писании – воскрешения прежде жившего.

Отмечу один важный для ответа Владимиру Владимировичу Бортко момент. Внехрамовая литургия не имеет национальной принадлежности. Ее центры могут быть учреждены при православных церквях, католических костелах, мечетях, синагогах, дацанах, кумирнях и при храме любой другой конфессии вплоть до шаманизма. Всюду, куда ходят поклоняться люди, жаждущие бессмертия и воскрешения. Замечу при этом, что хотя русский космизм – это, несомненно, наше отечественное явление, и мы вправе гордиться нашими великими мыслителями. Идеи, так четко сформулированные ими, легко могут быть найдены в религиозных и философских системах многих времен и народов: от Платона и Аристотеля до Джавахарлала Неру, Эйнштейна, Карла Ясперса и Пьера Тейяра де Шардена. Может быть, самое красивое и популярное изложение космистской идеи сотворил великий мыслитель Востока, автор персоязычного Корана Джалолиддин Руми:

Умирает не пламя - свеча,

Тает плоть, но душа горяча,

И в борьбе пребываю уча

Быть до смерти собою самим.

Но что же дальше? Когда великий популяризатор русского космизма Лев Николаевич Толстой представил федоровское видение будущего человечества на собрании общества московских психологов, ему был задан ехидный вопрос: «А куда же Вы, уважаемые Лев Николаевич, денете эти десятки миллиардов бессмертных и воскрешенных вами людей? Уж не в космос ли?» Так и родилось название космизма.

В действительности ответа на вопрос безвестного московского психолога нет и до сих пор. Но можно предложить концепцию ответа на этот вопрос, подойдя к нему в контексте универсальной истории (Big History). Прежде всего, нам нужно смелее подходить к вопросам будущего человека и человеческой цивилизации. Как говорил Циолковский, нельзя представить философа, который трусит, Гераклита, который боится. Вот и нам пора прямо взглянуть истине в глаза: разум как средство познания материи самое себя вечен, мышление как форма существования разума тоже вечно. Но материальные носители разума эволюционируют и меняются. И Гомо сапиенс как биологический вид и носитель разума тоже не бесконечен. На смену ему придут практически бесконечные во времени цифровые носители. Биологическая любовь обратится в стремление к информационному слиянию, и все человечество превратится в некий объем информации, который обратится в энергию.

Скорее всего и наша цивилизация являемся продуктом программы, заложенной нашими безвестными предками до Большого взрыва (Big Bang) который 13 млрд 700 млн лет тому назад положил начало новому мирозданию. И мы тоже заложим программу своего продолжения в новый Первозрыв который повторит нас на более высоком, более совершенном уровне.

Этого не надо бояться и не надо проклинать искусственный интеллект и новые технологии. Прогресс остановить нельзя. Но его надо возглавить. Печать