Исторически семья выполняла социальную функцию

Заместитель директора Центра ПРИСП, член РАПК, автор канала «Телеграбля» Валерий Прохоров – о составляющих демографической проблемы.

В разговорах о демографическом кризисе некоторые эксперты часто совершают одну и ту же ошибку: мешают в один неразрывный паттерн романтику, секс и репродукцию. Между тем это разные контуры человеческого поведения. Связанные, но не тождественные. Ослабление романтической мотивации ещё не означает исчезновение желания заводить детей.

Исторически человечество бракосочеталось и плодилось вовсе не из любви. Семья выполняла хозяйственную и социальную функцию, а любовь как некая обязательная основа брака — сравнительно позднее изобретение городской культуры. Поэтому «кризис романтики» сам по себе не ведёт к безусловному и неизбежному демографическому коллапсу.

Современный человек может не хотеть сложных эмоциональных конструкций, конфликтов и психологических качелей, но при этом по-прежнему стремиться к устойчивости, собственному пространству, семье и детям. Он отвергает не репродукцию как таковую, а перегруженную ожиданиями модель отношений. ИИ-партнёр способен заменить разговор или иллюзию близости, но не закрывает фундаментальной потребности в продолжении себя — биологическом и социальном.

Настоящий демографический тормоз лежит в социально-урбанистической модели мегаполиса. Город превращает жизнь в непрерывное сравнение себя с другими, где статус становится «валютой», курс которой постоянно растёт, а ошибка в самопрезентации обходится слишком дорого. В таких условиях люди боятся заводить семьи не из гедонизма, а из страха утраты уровня жизни и социального статуса, которые в их представлении обеспечивают безопасность.

Однако эта модель не вечна. Удалёнка, быстрый интернет и онлайн-сервисы уже позволяют продуктивному классу обнаружить, что оптимальное соотношение свободы, комфорта и стоимости жизни находится далеко за пределами мегаполисов, в «красивом захолустье» с хорошей связью. Там снижается давление ложных представлений о нормальности и исчезает необходимость постоянно демонстрировать другим собственную состоятельность.

Вместе с этим меняется и логика выбора партнёра. В мегаполисе он своего рода витрина образа жизни, в малой среде — соавтор благополучного уклада. Первая модель требует демонстрации статуса и внешнего лоска, вторая — надёжности и совпадения внутренних ритмов людей, решивших быть вместе. Это разные концепции. И тут те, кто считался аутсайдером в гонке статусов, попав в другую среду, внезапно оказываются социально востребованными. Причем не потому, что изменились сами, а потому что изменились правила.

ИИ в этой логике не разрушает семью, а снижает тревожность и зависимость от отношений как единственного источника поддержки. Это облегчает переход к спокойным, функциональным союзам — не из отчаяния, а по выбору.

Демография не умирает — она меняет форму. Вместо схемы «любовь — брак — дети» постепенно возникает другая логика: самореализация, устойчивость, опять же дети и партнёрство как форма совместной жизни. «Рыночек», возможно, и добил старую городскую модель брака, но желание плодиться как базовую человеческую потребность он не отменил и не отменит. Печать