Объектом атаки был не Нижний Новгород, а... жители Воронежа

Заместитель директора Центра ПРИСП, член РАПК, автор канала «Телеграбля» Валерий Прохоров – о скандальном заявлении вице-мэра Воронежа про Нижний Новгород.

«Приехала туда зимой — снега по грудь. Приехала летом — центр города затопило выше, чем по колено… Упало дерево, порвало провода. Возвращаюсь через четыре часа — все на своих местах».

Именно эта фраза вице-мэра Воронежа Людмилы Бородиной про Нижний Новгород стала тем самым триггером, который мгновенно возбудил нижегородские СМИ и паблики, вызвав весьма эмоциональное обсуждение. Однако «призма восприятия» сыграла с нижегородскими читателями злую шутку.

Если вчитаться в контекст выступления воронежской чиновницы, становится понятно: Нижний вообще не был объектом ее атаки. Наш город попал под раздачу случайно — в результате риторического приема, известного в народе под емким определением «перевести стрелки».

Главным адресатами эмоциональных эскапад Бородиной были... жители Воронежа. Пафос ее речи — это попытка ответить на критику земляков обвинениями в их собственной неблагодарности:

«Покажите мне пальцем, где чище, чем в Воронеже… Но уровень благодарности и уровень токсичности у воронежцев совершенно другой».

Москва, Петербург и Нижний Новгород в этом эмоциональном чиновничьем монологе выступили в роли громоотводов. Бородина использовала сравнения с другими городами как доказательство того, что претензии горожан — это вопрос их собственной «токсичности», а не качества управления городским хозяйством в самом Воронеже.

Именно здесь и возник конфликт восприятия: нижегородская аудитория услышала сказанное как прямую претензию к Нижнему, хотя это воронежская публика должна была услышать мысль о том, что «у других бывает хуже». Подмена контекста — результат неплохо рассчитанной манипуляции, в результате чего энергия местного воронежского конфликта перетекла в обсуждение снега и поваленных деревьев в другом городе.

При этом важно понимать: подобные сравнения в принципе некорректны. В России есть множество городов, которые при меньших бюджетах демонстрируют куда более устойчивую работу коммунальных служб. Есть и обратные примеры — миллиардные вложения, не давшие ожидаемого результата.

Качество городской среды — это не предмет безосновательных субъективных сравнений «где чище». Это комплекс вопросов ежедневной технологической дисциплины, планирования и контроля, организации подрядов — то есть всего, что входит в сферу ответственности руководства муниципалитетом.

Когда чиновник смещает фокус с обсуждения этих зон своей профессиональной ответственности, переводя разговор в плоскость эмоций («токсичность», «неблагодарность»), он разрушает саму архитектуру диалога с горожанами.

Еще один немаловажный момент заключается в том, что СМИ порой вынимают цитату из контекста превращают ее чуть ли не в сущностный спор между городами, невольно провоцируя информационный конфликт, который не имеет отношения ни к Нижнему, ни к Воронежу, ни к реальному анализу городских процессов.

По сути же Нижний Новгород в этой истории — не объект критики, а наскоро собранный отдельно взятой чиновницей фон для нейтрализации внутренней политико-коммуникационной драмы в Воронеже. Но, как часто бывает, громче всего прозвучало именно то, что замышлялось как декоративный элемент контекста...

Печать