Креативные индустрии в конкуренции между цивилизациями

Перед Россией как цивилизацией стоят пять ключевых вызовов, требующих идеологических ответов, - пишет в статье «Кто мы?» начальник управления президента по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов Александр Харичев. Среди основных вызовов он выделяет раскол в обществе, утрату суверенитета, депопуляцию, утрату доверия к институтам власти и «расчеловечивание». В качестве ответов предлагаются формирование солидарного общества, патриотическое воспитание, популяризация семейных ценностей, меритократия и воспитание «человека будущего».

Свое мнение высказал ведущий аналитик Агентства политических и экономических коммуникаций, эксперт Центра ПРИСП Алексей Громский.

После прочтения статьи Александра Харичева «Кто мы?» становится ясно, что его основная идея направлена против капиталистической логики – системы, где главная цель получение прибыли, а жизнь людей сводится к потреблению товаров. Харичев говорит о том, что в традиционном русском обществе дело обстояло иначе – люди жили для создания смыслов, глубоких идей и ценностей, а не для потребления вещей. Однако тут возникает любопытный парадокс. То, что он предлагает для России, на деле очень похоже на то, что британцы делали в интересах своей империи провозглашая развитие креативной экономики как приоритет.

Термин «креативная экономика» ввели британцы в конце 1990-х годов. Искусство, дизайн, кино и другие творческие виды деятельности стали рассматриваться как полноценный экономический сектор, приносящий прибыль. Но исторически это началось намного раньше - с Королевского общества искусств (RSA), созданного в Великобритании в 1754 году с целью поддерживать художников, изобретателей и предпринимателей, сводить их вместе на благо империи. Британская правящая верхушка поняла простую вещь: если государство поддерживает искусство и творчество, это помогает утверждать ее ценности, идеи и образ жизни по всему миру. Креативность стала инструментом власти - способом влиять на людей через массовую культуру, а не только через армию.

Суть парадокса в том, что Харичев предлагает России делать ровно то же самое, но в других интересах. Он не критикует саму идею креативной экономики, он предлагает использовать ее для защиты русских ценностей, а не западных. Если британцы через кино, музыку и дизайн распространяли идеи потребления и западного образа жизни, то Россия должна использовать креативный сектор для укрепления собственных смыслов и национальной идентичности, для осознания того, кто мы такие и какие ценности нас объединяют. Администрация президента поддерживает креативные индустрии ровно по этой причине: понимает, что в современном мире это средство влияния в конкуренции между цивилизациями.

Итак, спор здесь не о том, хороша или плоха креативная экономика. Спор о том, в чьих интересах ее развивать. Британцы развивали ее, чтобы люди всего мира хотели покупать их вещи, смотреть их кино, следовать их идеалам. Россия должна развивать ее, чтобы русские люди и люди других народов понимали и уважали русские ценности: совесть, справедливость, служение общему благу вместо индивидуального накопления. Две стороны используют один и тот же инструмент, но в противоположных целях. Печать