Вопрос «цифрового здоровья» подростков становится политическим

Заместитель директора Центра ПРИСП, член РАПК, автор канала «Телеграбля» Валерий Прохоров – об ограничении соцсетей для подростков.

Австралия ограничивает соцсети для подростков: детям до 16 лет закроют доступ к Facebook*, Instagram** (признаны экстремистскими и запрещены в России) X, YouTube, TikTok и другим платформам.

Решение вступает в силу 10 декабря и уже вызвало протесты крупных IT-корпораций. Власти объясняют запрет защитой психического и физического здоровья подростков. В ближайшее время под блокировку могут попасть и Roblox, и генератор видео Sora от OpenAI. Попробую спрогнозировать развитие ситуации, исходя из своих представлений о том, как работают подобные блокировки.

Как будет происходить адаптация?

На первом этапе будет шок. Часть подростков и родителей попытаются обойти запрет через VPN, но в целом цифровая среда в Австралии на короткое время станет чище. Уменьшится поток хаотичного контента и количество токсичных взаимодействий. Для государства это будет стресс-тест. Сможет ли оно обеспечить техническую реализацию блокировок без нарушения базовых прав пользователей – вопрос спорный.

Отложенная реакция

Через несколько месяцев начнут проявляться вторичные эффекты. Уменьшится вовлечённость подростков в глобальные тренды, но возрастёт потребление «серых» площадок и так называемых «закольцованных мессенджеров». Одновременно усилится давление на школы и родителей: подростки будут искать социальные связи в других форматах, а цифровой дефицит может стать причиной появления новых форм протеста, причём происходить это будет в офлайне.

Корпорации и юное поколение

IT-гиганты не смирятся. Они уже выстраивают стратегию реагирования и это видно по контексту публичных коммуникаций. В качестве альтернативы запретам предлагаются добровольные возрастные фильтры, адаптированные версии приложений, контент-контроль на уровне интерфейса. Это напоминает историю с борьбой против курения: запреты на рекламу и ограничение продаж табака не убили индустрию, но заставили её сменить упаковку и риторику. Соцсети сделают то же самое – переупакуют объекты зависимости, а её клинические проявления не стесняясь начнут выдавать за современные нормы «здорового лайфстайла».

А что у нас в России?

В России пока преобладает модель «саморегуляции под надзором»: платформы ограничивают доступ к опасному контенту, но возрастных блокировок нет. Вместо тотального запрета развиваются программы цифровой грамотности, родительского контроля и национальных альтернатив. Однако вопрос «цифрового здоровья» подростков становится всё более политическим. И если мировой тренд пойдёт в сторону создания национальных систем возрастной фильтрации контента, Россия неизбежно будет вынуждена выстроить собственную версию цифрового «детского фильтра».

*Facebook принадлежит Meta, деятельность которой запрещена в России как экстремистская

**Instagram принадлежит Meta, деятельность которой запрещена в России как экстремистская Печать