Роспуск РПК и будущее курдского вопроса

Политолог, первый заместитель председателя комиссии ОП РФ по общественной экспертизе законопроектов и иных нормативных актов, эксперт Центра ПРИСП Александр Асафов - о самороспуске Рабочей партии Курдистана.

12 мая на партийном съезде в северном Ираке Рабочая партия Курдистана (РПК) официально объявила о самороспуске и прекращении вооруженной борьбы против Турции — событие исторического масштаба, которое может ознаменовать конец одного из самых продолжительных вооруженных конфликтов современности.

Контекст

Формальным поводом для съезда стало обращение основателя РПК Абдуллы Оджалана в феврале 2025 года из турецкой тюрьмы Имралы, где он отбывает пожизненное заключение, с призывом к разоружению и переходу к политическому урегулированию. Однако реальным катализатором для роспуска стала расстановка сил, сложившаяся в регионе к началу 2025 года.

С одной стороны, турецкие ВС, используя ударные дроны, парализовали логистику и командование РПК и вытеснили ее отряды в горные районы северного Ирака. Также серьезно изменилась международная конъюнктура: ослабление Ирана в регионе, победа про-турецких исламистов в Сирии и стремление Трампа вывести США из региональных конфликтов лишили РПК возможности продолжать вооруженное противостояние.

С другой стороны, Эрдоган сталкивается с серьезными внутриполитическими вызовами (экономическим застоем, высокой инфляцией, ростом влияния оппозиции и т. д.), которые могут помешать ему обеспечить парламентское большинство, необходимое для проведения конституционной реформы, позволяющей остаться на посту президента после 2028 года. В этом контексте мирное соглашение с РПК станет большим достижением в преддверии выборов и укрепит рейтинги Эрдогана и правящей Партии справедливости и развития (AKP).

40 лет борьбы

РПК была основана в 1978 году в Диярбакыре — "столице турецкого Курдистана" — группой курдских студентов-марксистов, а в 1984 году — начала вооруженную борьбу за независимый Курдистан.

В 1990-х РПК превратилась в символ курдского сопротивления в регионе (в соседних Сирии и Ираке власти также десятилетиями проводили дискриминационную политику в отношении курдов и репрессировали курдских политических лидеров), акцентируя внимание на подавление курдской культуры и отказ курдам в праве на самоопределение. Однако после ареста Оджалана властями Турции в 1999 году, что стало серьезным ударом для движения, РПК сменила требования с признания независимости курдского государства на широкую курдскую автономию.

С началом гражданской войны в Сирии в 2011 году курдское движение в целом и РПК в частности обрели второе дыхание, с чем были вынуждены считаться в соседней Турции. Тем не менее несколько раундов переговоров в 2013-2015 годах не привели к мирному урегулированию.

Всего же, по разным оценкам, в результате борьбы в турецко-курдском конфликте погибло около 40 тыс. человек.

Прогнозы

Несмотря на публичное одобрение самороспуска РПК, Анкара пока не предложила механизм урегулирования, в т.ч. остаются нерешенными вопросы амнистии, социальной адаптации и гарантий безопасности для бывших членов РПК. Не менее острым остается вопрос роли самого Оджалана в урегулировании — для крайне правых союзников Эрдогана его вовлеченность может стать неприемлемой.

Сложность также заключается в позиции все еще контролирующей северо-восток Сирии курдской партии "Демократический союз" (PYD) и ее боевого крыла — Отрядов народной самообороны (YPG), которых власти Турции рассматривают как филиал РПК. В частности, они дистанцировались от решения РПК, заявив о стремлении сохранить автономную политико-военную структуру при поддержке Израиля и США, что неприемлемо как для Анкары, так и для новых властей в Дамаске.

Кроме того, существует риск фрагментации РПК: часть боевиков может продолжить ассиметричную борьбу с Турцией. На этом фоне сохраняется риск дестабилизации в приграничных районах, повторной радикализации членов РПК и ответных репрессий против курдов в самой Турции.

Роспуск РПК — хоть и поворотный момент, но далеко не точка в решении курдского вопроса, строящегося вокруг политической субъектности и права на идентичность. Очевидно, что без институциональных реформ и признания исторических ошибок полноценного примирения не произойдет.