Концепция внешней политики РФ устанавливает желаемый ориентир

Новой Концепции внешней политики Российской Федерации так заждались, что её публикация вызвала подобие ажиотажа, отмечает Telegram-канал "Россия в глобальной политике".

Подробный анализ потребует некоторого времени, пока стоит обратить внимание на, как нам кажется, главное положение, из которого вытекает всё остальное. В пункте 4 Россия определяется как «самобытное государство-цивилизация».

«Государство-цивилизация» – понятие описательное, не имеющее, естественно, точного юридического смысла. Соответственно, вкладывать в него могут и будут разное (либо не будут ничего, сочтя трескучим штампом). Однако главная характеристика «цивилизации», как её ни толкуй, заключается в том, что она самодостаточна и не ставит задачу куда-либо встраиваться, говоря по-современному – интегрироваться. В таком самоописании – основная сущностная новелла.

На протяжении предшествующих постсоветских десятилетий стояла цель интеграции России в ту или иную наднациональную общность, будь то некое «мировое сообщество», глобальная экономика как совокупность институтов, «Большая Европа» и т.д. Что подразумевало готовность адаптироваться под соответствие неким внешним критериям участия. Страна, которая идентифицирует себя как цивилизацию, руководствуется только собственными культурно-историческими критериями. Это основа её позиционирования в мире и принципов отношений с любыми контрагентами вовне.

Иными словами, можно констатировать, что Концепция внешней политики 2023 года завершает период примата «общечеловеческих ценностей», которые были введены в отечественный политический и внешнеполитический оборот ещё в позднее советское время («новое политическое мышление» Михаила Горбачёва) и далее в разных вариациях присутствовали как основополагающие в российском подходе. В этом смысле обращает на себя внимание прилагательное «самобытное», подчёркивающее отдельность и своеобразие России.

Является ли Россия той самой самодостаточной цивилизацией, равнодушно взирающей на других с позиции собственного уникального самосознания (говоря по-другому, не испытывая комплексов в отношении кого-либо, как, например, их не имеют Китай и Индия)? Вопрос открытый, пока ответ скорее отрицательный. Концепция внешней политики, таким образом, не столько констатирует реальность, сколько устанавливает желаемый, по мнению авторов, ориентир. Но он вполне показетелен.
Печать