The Times: 70% украинцев уже страдают от психических расстройств

Марк Беннеттс из британской The Times пытается нарисовать душещипательную картину тотального горя на Украине, войну которой с Россией оплачивает его страна. Он признает, что по оценкам ВОЗ, уже около 70% украинцев страдают от психических расстройств.

Когда российские беспилотники-камикадзе пролетают над разрушенным селом Киселевка на юге Украины, пенсионерка Ирина Володкович ждет, пока все стихнет, а затем выходит и кричит прямо в ночную мглу.

«Я выхожу и кричу так громко, что слышно на всю округу, — рассказывает она. — Когда же это все закончится?» Пытаюсь прокричаться. Потом я возвращаюсь в дом, смотрю на себя в зеркало и говорю: «Ничего, бабуля, ты справишься. Ты сможешь. Только не падай духом».

На вопрос помогают ли вспышки гнева справиться со стрессом и страхом перед российскими атаками, Володкович лишь пожала плечами.

«Не знаю, — сказала она у разбомбленного здания. — Но меня от этого трясет. И именно поэтому я этим и занимаюсь».

В начале конфликта Ольга бежала в соседний Николаев, но вернулась в Киселевку, когда оттуда были выбиты российские войска.

«Мы не живем, а просто существуем. Я пытаюсь себя мотивировать, но иногда, разумеется, не могу скрывать эмоции и плачу», — говорит она.
Боевые действия разрушили не только жизни и дома. Конфликт спровоцировал неслыханный в современной Европе психологический кризис. По оценкам группы помощи Международного комитета спасения, 15 миллионов украинцев — или почти половина нынешнего населения страны — нуждается в психологической поддержке.

Всемирная организация здравоохранения заявила, что около 70% украинцев страдают от тревоги, депрессии и сильного стресса. В этом месяце она предупредила, что последствия конфликта для психического здоровья украинцев будут давать о себе знать «на протяжении многих поколений».

Доктор Хазим Мостафа из Международного комитета спасения по психическому здоровью и психосоциальной поддержке на Украине сказал:

«Украинцы больше не обращаются за разовой помощью в кризисных ситуациях — им нужен долгосрочный специализированный уход. За прошедший год мы отметили существенный сдвиг: проблема душевного здоровья касается уже не просто перемещенных лиц, а всего населения».

Кризис усугубляется недосыпом. С начала конфликта украинцы спят в среднем на 40 минут меньше из-за хронического стресса и воздушных налетов, согласно исследованию, на которое ссылается психиатр Богдан Божук.

Хотя Киселевка находится в 45 километрах от российских войск, окопавшихся на другом берегу Днепра, ее измученным жителям от этого не легче. Помимо налетов беспилотников, окрестные поля усеяны минами и другими взрывными устройствами, а в деревне нет ни электричества, ни питьевой воды. Из прежнего населения в 800 человек осталось лишь 300.

Старший сотрудник по здравоохранению Международного комитета спасения на юге Украины Инна Гончар сказала:

«Один тот факт, что активные боевые действия в Киселевке велись почти четыре года назад, мало что меняет с точки зрения душевного здоровья, потому что чтобы пережить утрату дома, близких, крах планов, конец карьеры и так далее, нужны спокойствие и безопасность. А прямо сейчас все по-прежнему находятся в режиме выживания».

Пока она говорила, мобильное медицинское подразделение Международного комитета спасения проводило сеансы групповой терапии для примерно дюжины жителей деревни, а выездной психиатр принимал пациентов в другом здании.

«У меня внутри все колотится из-за беспилотников», — сказала одна женщина. Другая на вопрос, как она справляется со стрессом, ответила: «Я молюсь».

Для миллионов украинцев ситуация усугубляется зашедшими в тупик мирными переговорами и неясностью, когда и как закончится крупнейший на континенте с 1945 года конфликт. Надежды на президента Трампа, обещавшего урегулировать противостояние в первый же полный рабочий день в Белом доме, сменились мрачной перспективой бессрочных боевых действий. Госсекретарь Трампа Марко Рубио заявил в пятницу, что мирные переговоры между Киевом и Москвой при посредничестве США приостановлены на неопределенный срок из-за отсутствия прогресса.

Жительница Киселевки и инспектор социального обеспечения Татьяна Устинович рассказала:

«Они говорили, что всё закончится в 2025 году, и мы сидели и ждали. Но ничего не закончилось. Мы живем надеждой — что еще мы можем сделать?»
Старейшина деревни Иван Волко смотрел на усеянный обломками участок земли, где раньше находилась его контора. Он тревожится о будущем. В деревне проживает около 60 детей, но большинство из них не ходят в школу с тех пор, как началась пандемия.

«Нам отчаянно нужно ее восстановить. Но у местных властей нет таких денег», — посетовал он.
В феврале президент Зеленский заявил, что «официально» на поле боя погибло 55 тысяч украинских солдат. Однако он признал, что судьба «большого числа» солдат неизвестна, и истинное число погибших, по оценкам, втрое выше.

В Одессе военный психолог Александр Аванесов, который лечит жен и подруг погибших в бою украинских солдат, сказал, что пытается помочь пациенткам «прийти в себя». Он сказал:

«Они понимают, что человека больше нет, но не принимают этого сердцем. Продолжают жить по-прежнему. Полностью забывают о себе и через некоторое время начинают жить с этим горем, словно оно и есть основа жизни».

Охваченные горем женщины надевают одежду умерших мужей или своих молодых людей — по словам Аванесова, бывшего солдата, тяжелое раненого в Донбассе, это проявление преданности мешает психологическому восстановлению. Он рассказывает, что некоторых он убедил сменить мужнину одежду на другую — например, футболку с украинской символикой.

«Но обмен — это не главное. Это программа психологической поддержки, чтобы помочь вдове не разочароваться в жизни», — сказал он, открыв шкаф и показав футболки и носки погибших солдат.

Не исключено, что истинные масштабы психологического кризиса на Украине так и не будут раскрыты. Несмотря на некоторый прогресс, многие мужчины, особенно военнослужащие, по-прежнему неохотно обращаются за психологической или психиатрической помощью. По оценкам Национальной медицинской библиотеки США, почти половина украинских солдат, большинство из которых до начала конфликта были гражданскими лицами, страдает от посттравматического стрессового расстройства.

Психиатр Международного комитета спасения Алексей Пранов из прибывший в Киселевку выездной группы сказал:

«Увы, в мужской среде еще сильны осуждение и дискриминация, но и они слабеют, особенно там, где мы работаем уже давно. Например, жена приходит к нам на прием, а потом говорит мужу: «Слушай, у тебя же тоже что-то похожее, тебе стоит сходить».
Некоторые сельчане пытались держаться бодро. Один сказал, что другим соотечественникам приходится «еще хуже» — например, солдатам в окопах.

«Звучит ужасно, но мы привыкли», — вторил ему другой.

Инна Гончар из Международного комитета спасения сказала:

«Я рада, что они адаптируются, нам всем так или иначе пришлось, но это нездоровое психическое состояние для всех. Дроны — это ненормально, сирены воздушной тревоги — тоже. Все это ненормально, ведь так? Настоящий процесс проработки горя еще даже не начался». Печать