Портал разработан и поддерживается АНО "Центр ПРИСП"
Показать меню
Архив
«    Декабрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31 
28 мая 09:26

Чукча хочет «Порше». Государство не знает, что делать с коренными народами Севера, а сами народы хотят больше денег

Чукча хочет «Порше». Государство не знает, что делать с коренными народами Севера, а сами народы хотят больше денег
 
Алексей Привалов

Советская власть хорошо потратилась, чтобы перевести оленеводов на оседлый образ жизни и дать их детям приличное образование. Сегодня государство фактически спонсирует возвращение аборигенов в тундру. Благодаря льготам, субсидиям и помощи крупных компаний список малочисленных народов увеличился в полтора раза. Они действительно хотят жить в позапрошлом веке или всё это спектакль ради денег?

Это не шутка: список коренных малочисленных народов России становится всё больше, растёт и суммарная численность аборигенов. Между переписями населения 1989 и 2002 годов население страны уменьшилось на 16%, однако представителей аборигенных народов стало больше на 17%. И дело тут вовсе не в хорошей демографии: смертность за это время не уменьшилась, продолжительность жизни осталась такой же, а рождаемость заметно не возросла. Откуда рост? Всё очень просто: вырос уровень самосознания этих народов. Если раньше многие из них записывались русскими или представителями крупных этносов национальных республик (например, в Якутии – якутами или коми), то в 1990–2000-х стало модным вспоминать о своих корнях.

Причиной усердного национального строительства стало то, что осознание себя самостоятельной этнической общностью – одно из трёх условий попадания в список коренного малочисленного народа. Вдобавок к этому численность его представителей не должна превышать 50 тыс. человек (те же якуты, которых, по данным последней переписи, насчитывается больше 400 тыс. человек, не имеют такого статуса). В-третьих, для получения государственной поддержки аборигены должны сохранять традиционный образ жизни, хозяйствования и промыслов.

По состоянию на 1989 год таких народов у нас было всего 26, теперь их 46! Так, в Ленинградской области вернулись к жизни ижорцы, а на Алтае заявили о себе сразу несколько национальностей. Советские этнографы знали, что алтайцы сформировались из нескольких племён, но рассматривали их как единую общность, а потому народ не входил в список малочисленных. В начале 1990-х о своей самостоятельности на Алтае объявили челканцы, тубалары, кумадинцы и теленгиты. Сегодня все они входят в список тех, кто нуждается в поддержке.

Пример оказался заразительным. На берегах реки Уссури в Приморском крае заявила о себе ещё одна народность – тазы (та-дзы, да-цзы), которая образовалась относительно недавно, в конце XVIII – первой половине XIX века, в результате смешения нанайцев и удэгейцев с маньчжурами и китайцами. Согласно переписи 2002 года, в России проживали 276 тазы. Лишь пятеро из них говорили на родном наречии, которое специалисты считают диалектом севернокитайского языка, остальные в повсе- дневной жизни использовали русский. Тем не менее тазы объявили о намерении возродить культуру и обычаи предков, чего было достаточно для получения особого статуса. И правда, чем они хуже чукчей, эвенов, энцев и ненцев?

Плата за экзотику

Поддержание жизни на Севере стоит больших денег, и средства эти находятся. На неф- тегазовом Ямале за шесть последних лет расходы на социальную сферу выросли почти в 2 раза. В 2017 году в расчёте на одного жителя ЯНАО они составили 147 тыс. рублей – в 3,5 раза выше среднероссийского показателя. Понятно, что это расходы не только на ненцев, хантов и селькупов, а на всё население региона. Но правда жизни такова: беременную женщину из кочевья доставят в роддом на вертолёте, а жительницы полиэтнических посёлков близ Салехарда не всегда могут рассчитывать на такую щедрость. В 2018 году в бюджете региона предусмотрено 113 млн рублей на поддержание быта коренных народов. В ЯНАО утверждён «стандарт материальной обеспеченности» кочевников: правительство компенсирует их расходы на топливо, покупает им материалы для возведения чумов, мини-электростанции, печи, медицинские и ветеринарные аптечки и даже средства спутниковой связи.

В Ненецком автономном округе (расположен в Архангельской области, не путать с ЯНАО) оленеводам и их жёнам выплачивают ежемесячные социальные пособия. Отдельно выплачиваются компенсации за отсутствие детских садов в размере 6 тыс. рублей на каждого ребёнка в возрасте от 1,5 до 8 лет. Аборигенам бесплатно выдают средства гигиены для новорождённых и продают дрова по льготной цене. Всё это, конечно, надо приветствовать, но на фоне снегоходов, спутниковой связи и пособий разговоры о самобытности не могут не вызывать улыбку.

Впрочем, миллионы рублей на раздачу аптечек и ГСМ – это лишь вспомогательное направление поддержки кочевников. Главное условие их существования в тундре и тайге – ведение традиционного хозяйства – настоящая чёрная дыра для денег. Именно это стало ключевым пунктом национальной государственной политики в отношении малочисленных коренных народов Севера. Всего в 2017–2025 годах правительство планирует выделить на эту программу 1,3 млрд рублей.

Принято считать, что оленеводы нуждаются в поддержке из-за того, что нефтяные компании построили в тундре свои трубопроводы, это привело к сокращению пастбищ, а также изменило естественные пути миграции кочевников. Сегодня все крупные нефте- и газодобывающие корпорации – «Роснефть», «Газпром», «Сургутнефтегаз» и другие – выплачивают аборигенам компенсации за землю. Но ещё они оказывают адресную помощь конкретным посёлкам и кочевым семьям. Например, «Норникель» взял шефство над 22 населёнными пунктами и 5 отдельными учреждениями Таймырского муниципального района, где живут и учатся представители народов Севера. На средства компании там строят жильё, школы и другие социальные объекты. Металлурги поддерживают транспортное сообщение между отдалёнными посёлками по воздуху и воде, обеспечивают доставку туда товаров и продуктов.

Есть и другая сторона медали. Поскольку государственная помощь ориентирована именно на поддержку традиционного быта коренных народов Севера, оседлые ненцы, эвенки и долганы в отдалённых посёлках не могут рассчитывать на весь тот объём правительственной помощи, которую получают кочевники. В качестве рационального объяснения этому предлагается идея о том, что традиционный быт северных народов был разрушен в результате индустриализации, а потому потери должны быть компенсированы. Но неужели кто-то всерьёз думает, что без нефтепроводов традиционное хозяйство чукчей, эвенков и ненцев могло бы сегодня процветать? Вполне очевидно, что в конце второго десятилетия XXI века аборигены вряд ли нашли бы стабильный спрос на оленье мясо и шкуры. Доказывать обратное – значит предположить, что в Европейской части России сегодня кто-то может содержать семью за счёт подсечно-огневого земледелия и плетения лаптей. Но этнический спектакль в районах Крайнего Севера позволяет главам многочисленных туземных родов и племён выбивать немалые деньги из государства и крупного бизнеса.

Аборигены призывают создать дополнительные механизмы поддержки, направляют официальные письма в органы власти Евросоюза и международные организации коренных народов Севера, откуда эти письма эхом возвращаются в Россию. И слишком часто получается, что деньги просят не на покупку снегоходов тем, у кого их нет, а на замену неплохих, но надоевших «Ямах» на более престижную технику «Бом-бардье». Известен случай, когда лидеры одной северной общины просили деньги на жизненно необходимый транспорт и купили два Porsche Cayenne, что уже никак не вяжется с традиционным образом жизни. Торговля самобытностью превратилась в выгодный бизнес, недаром число игроков за четверть века почти удвоилось.

Оставить детей в тундре

За хорошие автомобили и снегоходы аборигены платят отсутствием перспектив у будущих поколений. Не секрет, что дети кочевников, которые учились в городских и поселковых школах с проживанием, нечасто горят желанием вернуться к разведению скота в условиях вечной мерзлоты. По этой причине всё меньше семей соглашаются дать детям полное среднее образование и, как ни странно, получают поддержку местных политиков.

Пока министр просвещения Ольга Васильева рассуждает о едином для всей страны стандарте среднего образования, в умах ряда депутатов и общественников идут противоположные процессы. В России может быть принят федеральный закон «О кочевой школе», который официально разрешит учить детей в бараках с печками-буржуйками. Не имея формального статуса, такие школы уже работают в Заполярье, что ярче всего указывает на отсутствие продуманной государственной политики в отношении малочисленных народов. В начале 1990-х оленеводов и охотников предоставили самим себе. Теперь им дают деньги, но лишают шансов на нормальную жизнь в XXI веке.

Первые кочевые школы появились в нескольких районах Якутии почти сразу после распада СССР. Это было непростое время для Севера. Поддержка государства, к которой привыкли оленеводы и охотники, прекратилась. Хозяйства пришли в упадок, местные политики заговорили о необходимости возврата к традиционному быту. Кочевая школа должна была научить ребёнка чтению и письму без отрыва от семьи, которая гонит оленей по тундре. В конце 2000-х, когда такой практикой заинтересовались теоретики из ЮНЕСКО, в Якутии приняли местный закон «О кочевой школе», который не просто увязать с федеральным законодательством об образовании.

В лучшем случае такая школа располагается в разборном модульном здании площадью около 30 квадратных метров. Электричество – от генератора с ограниченным запасом топлива. Интернет – по случаю. Спортзал и столовая отсутствуют. Библиотеки, разумеется, тоже нет – ну кто будет возить за стадом оленей грузовик с книгами? Нехватка учителей для таких школ – отдельная проблема. Педагогов сейчас трудно заманить в северные посёлки даже при помощи миллионных субсидий и квартир, не говоря уже о том, чтобы они делили быт с кочевниками на голой земле.

В итоге, как ни крути, нормальный учебный процесс в тундре организовать невозможно – можно сделать только подобие «красного чума», при помощи которого большевики ликвидировали неграмотность среди бывших инородцев. Вместе с «красными чумами» для взрослых существовали передвижные школы для детей, но уже в 1920-х они воспринимались как временная и вынужденная мера. С 1950-х ребят из кочевых семей стали принудительно забирать для обучения в школах-интернатах.

Политика эта была болезненной для аборигенов. Жители Севера помнят грустные истории о том, как чиновники забирали детей на вертолётах, и нередко делали это вместе с милицией. Однако с тех пор через систему интернатов прошло уже несколько поколений кочевников, и эта практика стала восприниматься нормальной. Понятно, что научиться читать-писать ребята могут и в чуме, но продолжить образование в городе им будет сложно. В результате их перспективы ограничатся оленеводством и неквалифицированным трудом. Да, они останутся в родных местах, но можно ли считать это осознанным выбором?

Вряд ли те, кто осваивает деньги на поддержку малочисленных народов Севера, задаются таким вопросом. Именно поэтому федеральному правительству следует выработать внятную стратегию развития северных народностей, которая не может быть основана на одном только возрождении средневекового быта. Неужели мы всерьёз хотим поддерживать традицию хоронить умерших в гробах, подвешенных на деревьях, или обычай предоставлять жену хозяина дома в пользование гостям? Если коренные народы Севера не будут целенаправленно загонять в каменный век, они самостоятельно смогут выбрать пути для поддержки и развития самобытности в XXI веке. Местные власти и законодатели сегодня не обладают нужными для этого ориентирами, а потому стимулируют иждивенчество коренных народов, вместо того чтобы, например, помогать им с развитием этнотуризма.

Чукча хочет «Порше». Государство не знает, что делать с коренными народами Севера, а сами народы хотят больше денег
Печать
Елена
На сайте-исходнике "Версии" комментарий не дали опубликовать. Публикую обращение к автору, где возможно:
Господин Привалов! Стоило столько рассуждать о миллиардных тратах государства, цитировать википедию и рассказывать сказки о приобретении чукчами дорогих машин, чтобы сделать выводы о необходимости государственной поддержки этнотуризма? И заголовочек-то какой манкий: чукча хочет порше! Он же чукча! Какой ему порше?! Дальше и читать не надо: спиногрызы, иждивенцы!!! За Ваш счет, господин Привалов, хотят жить, да? На порше по тундре ездят? А Вы тут в Москве, уютной и сытой, недополучили 32 рубля социальной поддержки, чтобы купить себе майбах? Ай как нехорошо государство поступило с Вами!!! Все этим второсортным чукчам!!! А Вам - галантному, умному, образованному европейцу - всего-то столичные блага... Что Вы знаете о жизни тундровиков? Об их детях? Об их культуре? Из Вашей публикации просто прет бескультурье, неуважение к народам. Кстати коренных малочисленных народов в России не 46, как Вы пишите, а 47- так в государственном реестре. Учите матчасть. Это тема, требующая хорошего образования и высокой внутренней культуры. Вам, видимо, не хватило государственных средств ни на то, ни на другое. Ух, эти чукчи на порше!!!

Добавить комментарий
Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите код:
В Волгограде осужденный за гибель четверых человек Ренат Булатов исключен из партии «Единая России»00:52«Костяк — это те, кто работает, но получает маленькую зарплату и платит много налогов». Социолог Карин Клеман — о демонстрациях «желтых жилетов» и отличиях французского протеста от российского00:34Интербеллум. Мир между двумя войнами00:05Серпуховцы вышли на митинг против новой свалки в Подмосковье23:58Нижегородский кремль "почистил" правительство с мэриями и взялся за депутатский корпус23:54Отрезвление наступит, но уже на новых условиях23:35Бунт консерваторов: Мэй близка к отставке23:28Чем грозит Ставропольскому краю политический вакуум23:20На Урале будут вау-выборы: Ройзман, Капчук, Ионин, Таскаев…23:12«Зарплат, как у Высокинского, нет даже в финансово благополучной Москве»22:22Мэр Комсомольска-на-Амуре пытается воспользоваться ситуацией со сменой губернатора, чтобы вернуться на пост21:43В Татарии и дальше намерены именовать губернатора президентом20:28Хотели уволить Баженову, а уволился Староселец: очередной скандал в Комсомольской-на-Амуре гордуме17:53«Это муниципальный бандитизм». Под Петербургом поселок, где мэра просили «воровать помедленнее», остался без оппозиции17:35Владимир Слатинов: Игорь Артамонов сильно рискует, дистанцируясь от ЕР17:23Политтехнолог Колядин: Кремль не допустит политической бучи в Башкирии17:13"Конституция, принятая для проведения непопулярных реформ, нужна властям до сих пор"16:58Жириновский отправил в Приморье десант депутатов Госдумы следить за выборами16:17Социологи назвали имя следующего президента Украины16:05Рейтинг "Оппозиционной платформы" почти в 6 раз больше, чем у "Оппозиционного блока"15:50И. о. заместителя губернатора Сергей Шевченко покинул свой пост15:30Париж покрылся баррикадами. Новые старые левые или 1968 год наоборот15:09В ОП рассказали о втором туре конкурса "Великие имена России"15:01«Принятие ОБСЕ документа по безопасности журналистов — еще одна победа российской дипломатии» — Александр Малькевич14:57Съезд «Единой России»: незаданные вопросы, неназванные ответы14:38Общественная палата защитит журналистов от давления13:07Кириенко предостерег от отключения аналогового вещания в регионах перед выборами в 2019 г.11:57Новый глава Хакасии встретился с Зюгановым11:52Приморцев оставили в стороне от мэрских вопросов10:34Марина Ковтун перед выборами взяла в союзники одного из потенциальных соперников10:05
E-mail*:
ФИО
Телефон
Должность
Сумма 1 и 1 будет